Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << ...
Историко-теоретический журнал =Киноведческие записки=, номер 78, 2006 год
 

Н.Шафер. В поисках еврейского счастья


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |

Это было действительно замечательным достижением нашей песенной культуры — когда одна и та же песня могла очень естественно прозвучать и на сцене в исполнении хора, и в интимной обстановке. Не случайно "Ох ты, сердце" стало украшением концертного репертуара Надежды Андреевны Обуховой. А ведь песня — хоровая.

Собственно говоря, апробация на "индивидуальность" есть и в фильме. Песня предстает не только в хоровом изложении, но и в сольном. Ее поет в одиночестве Корней, плывя в лодке и думая о Розе. Однако впервые мелодия возникает в оркестровой версии. Это происходит тогда, когда Корней решается обнять и поцеловать Розу.

И тут мне хочется высказать предположение, которое кое-кому наверняка покажется абсурдным. Глубоко убежден, что "Ох ты, сердце" — тема не только Розы и Корнея, но и... Пини. Да, Пини! Дунаевский и Зускин, вопреки сценарию, при помощи чудесной мелодии реабилитировали "стяжателя", который едва не стал убийцей.

Давайте восстановим в памяти кадры, снятые на фоне оркестрового звучания песни. На кровати лежит выздоравливающий после травмы Корней. Когда Роза осторожно присаживается к нему, он притворяется спящим. И вдруг — с молниеносной быстротой крепко обнимает ее и целует. В этот момент входят Двойра и Пиня. Влюбленные их не замечают. Двойра ошарашена: ее дочь — в объятиях русского. Но Пиня! Его скупая жестикуляция становится удивительно пластичной, невзрачное лицо приобретает одухотворенность, глаза, чуть-чуть прищуренные, излучают счастье — кажется, именно в эту минуту он обнаружил в своей душе тот запас нежности, который не успел растратить на Басю... Ах, не оскорбить бы теперь ненароком первую молодую страсть двух любящих сердец! И когда мелодия достигает лирической кульминации, Пиня осторожно и как-то неумело прикасается к растерявшейся Двойре и незаметно выводит ее из комнаты.

Благодаря песне мы заглянули в душу Пини и увидели, что она — прекрасна...

А теперь я хочу предложить читателю фрагмент сценария И.Зельцера и Г.Кобеца, который был написан до того, как Дунаевский сочинил музыку: "В комнату входят Двойра и Пиня. Увидев Розу в объятиях Корнея, они застывают на месте. А те, счастливые, ничего не видят и не слышат. Двойра, молча переглянувшись с Пиней, огорченная выходит. За ней, укоризненно покачав головой, вышел Пиня и тихонько прикрыл за собой дверь.

Двойра стоит на крыльце и плачет. Пиня говорит ей с горькой иронией:

— Поздравляю, мамаша. Розочка уже пристроена. У вас хороший зять... — И, сплюнув, добавил: — Чистый интернационал!

Удрученный, Пиня уходит. Двойра плачет"2.

Вы убедились, читатель, что между тем, что вы прочли в сценарии и увидели на экране — огромная разница? Это один из потрясающих примеров эстетического воздействия музыки Дунаевского на все компоненты фильма — сценарий, режиссуру, игру актеров... Композитор решительно все переворачивает вверх дном, его музыкальная кинодраматургия уже не укладывается в прежние представления. При этом следует учесть, что "Искатели счастья" — это не в полном смысле слова музыкальный фильм (как "Веселые ребята", "Цирк", "Волга-Волга"), а просто фильм с музыкой. Но пассивный термин "просто" — для Дунаевского не существует. У него музыка не иллюстрирует, а побеждает. Она дает новый контекст идейному замыслу, сюжету и характерам действующих лиц. Пиня в сценарии и Пиня, воплощенный на экране с помощью музыки Дунаевского, — разные люди.

Но, конечно же, лирическая песня "Ох ты, сердце" — это, прежде всего, тема любви еврейки Розы и русского Корнея. И когда Роза провожает его, а Корней садится в лодку и плывет под парусом — до нее доносится песня, с которой он не может расстаться. Над широкой рекой звучит голос Корнея... — Ведь он же русский! — с горечью говорит незаметно подошедшая к Розе мать, Двойра.

— Да, русский, — отвечает Роза, неотрывно смотря вдаль, где парус Корнея, превращаясь в точку, постепенно исчезает. Но не исчезает песня: в ней — единодушие людей разных национальностей, единодушие, перед которым должны раствориться все отупляющие предрассудки, как растворился в речной дали парус Корнея.

Казалось бы, лирическая песня уже полностью выполнила свои драматургические функции — у другого композитора, но не у Дунаевского. Он еще не исчерпал ее возможности. Есть еще один важный эпизод. Отец Корнея, вначале противившийся намерению сына жениться на еврейке, постигает его правду и идет уговаривать Двойру согласиться на интернациональный брак. И в качестве мощной поддержки песня "Ох ты, сердце" звучит уже в исполнении хора, в котором выделяются отдельные голоса — может быть, Розы и Корнея:

Ох ты, сердце,
Сердце девичье,
Не видать мне с тобой покоя,
Пел недаром
За рекою,
За рекою соловей...


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2018 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан