Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Наум Шафер. День Брусиловского << ...
Наум Шафер. День Брусиловского. Мемуарный роман

Наум Шафер. День Брусиловского

"В воздухе пахнет грозой"


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |

- Никто? Кого вы имеете в виду под этим "никто"? Коли вы имеете в виду обычных любителей музыки, то это нормально, потому что они просто потребители. А профессиональный музыкант должен всё-таки ощущать разницу.

- Так в чём же она заключается?

- Вот видите! Мне, уроженцу Ростова-на-Дону, надо объяснять уроженцу Молдавии, в чём она заключается. Творите, а сами не ведаете, что выходит из-под вашего пера. Я же вам тысячу раз твердил, что вы сочиняете интуитивно, в силу своего природного композиторского дарования. Но это дарование иссякнет, если оно не будет подкреплено профессиональным консерваторским образованием. Сколько раз мне надо вам намекать, что вы всерьёз должны задуматься над окончательным выбором профессии? Ведь в конце концов поезд может уйти...

- Евгений Григорьевич! А почему нельзя совмещать филологию с музыкой? Ведь музыка и литература - это родные сёстры.

- Именно поэтому и нельзя. Потому что произойдёт кровосмешение. У вас есть хоть какие-то элементарные сведения о медицине? Разве вы не знаете, что от кровосмесительных браков между близкими родственниками рождаются неполноценные дети?

- Бородин был профессиональным химиком и в то же время гениальным композитором,- робко вставил я реплику.

- Правильно! - воскликнул Брусиловский. - Химиком же, а не литератором! А ну-ка, покопайтесь в своей источниковедческой базе... Вы сможете привести хоть один пример, когда известный писатель был бы одновременно и известным композитором?

Я долго морщил лоб и, наконец, тихо сказал:

- Ну Грибоедов, например...

- Ха! Грибоедов действительно сочинил два прелестных салонных вальса. И на этом основании вы считаете его композитором, ставшим вровень с Глинкой? Тогда считайте меня поэтом. В процессе сочинения Гимна Казахской ССР я тоже пробовал писать стихи, подтекстовывая музыку. Может быть, и Лев Толстой, с вашей точки зрения, композитор? Он ведь тоже сочинил вальсик, который записал на ноты Гольденвейзер. И что - Толстой стал вровень с Чайковским? Ведь сегодня мы вспоминаем вальсы Грибоедова и Толстого по очень простой причине: первый сочинил "Горе от ума", а второй - "Войну и мир".

И далее Евгений Григорьевич пустился в довольно длинные рассуждения о терминах "писатель" и "композитор". С его точки зрения, эти термины стали испошляться. Сочинит какой-нибудь дилетант стишок - и его уже именуют поэтом. Сочинит некий меломан приятный мотивчик - и его уже именуют композитором. Удачная мелодия может неожиданно родиться у кого угодно, но это не значит, что он композитор. Своё право считаться композитором сей автор обязан постоянно подтверждать дальнейшим творчеством. В противном случае он не композитор, а случайный автор.

- О вальсе сочинителя "Войны и мира" я не буду сейчас рассуждать,- добавил Евгений Григорьевич, - потому что Толстой - гигантская фигура в истории русской литературы, и я не хочу бросать тень на его имя. Но между нами говоря - строго между нами! - его вальс банален и не представляет никакой художественной ценности.

- А вальсы Грибоедова? - тревожно спросил я.

- Это другое дело. Они изящны и полны салонного очарования. Я их очень люблю. Если хотите, в них ощущаются черты новой романтической классики, глубоко лиричной и пластичной.

Я облегчённо вздохнул. Заметив это, Брусиловский резко изрек:

- И всё равно я и Грибоедова не считаю композитором!

- Почему? Вы же только что...

- А потому! Больше он ничем не подтвердил свой композиторский талант. Он просто автор двух восхитительных вещичек, которые, вероятно, будут продолжать жить дальше. Вы меня поняли? Автор! Автор! А не композитор. Хотя данные у него были, чтобы им стать.

Передохнув, Брусиловский стал перечислять создателей единственных гениальных мелодий, удивительных авторов, которые так и не стали полноценными композиторами. Среди них мне запомнились Руже де Лиль с его "Марсельезой" и Пьер Дегейтер с его "Интернационалом". О первом он сказал:

- Стефан Цвейг посвятил ему свою новеллу "Гений одной ночи". Обязательно её прочитайте. Более точного названия и придумать невозможно. Вы понимаете? Руже де Лиль действительно был гением, но только одной ночи, когда ему в голову пришла мелодия "Марсельезы", имевшая головокружительный успех не только в конце восемнадцатого века, в период французской буржуазной революции, но и в последующие времена. Мало того, она стала музыкальным символом не только Франции, но и освободительного движения в любой другой стране. После этого Руже де Лиль сочинил ещё не менее трёх десятков песен. И где они? Осталась одна "Марсельеза"...

О втором Евгений Григорьевич выразился более кратко:

- Такая же история приключилась и с другим французом - Пьером Дегейтером. Сочинив случайно свой гениальный "Интернационал", ставший гимном коммунистов всего мира, он далее оставил после себя какие-то нотные каракули, которые и песнями-то назвать нельзя. Я видел фотографии этих каракуль... Так что - Дегейтер тоже композитор? Он - гений единственной мелодии.

Из русских имён, названных Брусиловским, мне запомнились Агапкин, Шатров и Арманд.

О Василии Агапкине:

- Его марш "Прощание славянки" безусловно занимает самое первое место в истории русской военной музыки за два столетия. Лучшего марша не было и нет. А остальные сто маршей и танцевальных мелодий, которые он сотворил - это уже продукция не композитора, а капельмейстера. Пусть хорошего, но всё же капельмейстера.

Об Илье Шатрове:

- Представьте себе, что он умер в Тамбове буквально в этом году. Насочинял много всякого. Но в людской памяти останется, вероятно, только одним вальсом, который написал ещё до революции, в период русско-японской войны - "На сопках Манчжурии".

- Шатров умер в этом году? - наивно переспросил я. - А я-то думал, что он умер сразу же после того, как сочинил свой знаменитый вальс.

- Я тоже думал, что "Вечерний вальс" сочинил ещё до революции какой- нибудь Бакалейников, после чего моментально умер. А этот опус, обладающий красотой формы и мелодизмом старинных вальсов, оказывается, появился на свет Божий всего лишь пять лет назад, а его автор, живой и невредимый, сидит сейчас передо мной, и ему отроду примерно двадцать лет.

- Да не двадцать, - грустно поправил я, - а уже вот-вот, в начале будущего года, мне стукнет двадцать два…

- Да-а-а... - протянул Брусиловский. - Маленько староват для поступления в консерваторию... Но ничего, поезд ещё не ушёл... Однако обязательно уйдёт, если захотите остаться автором единственной мелодии.

- Как единственной? Ведь вы похвалили не только "Вечерний вальс", но и…и…и…

- Вот вы и заикали, - едко усмехнулся маэстро. - Может, мы по этой части устроим соревнование? Нет, с этими филологами решительно невозможно разговаривать. Они всё воспринимают впрямую. Не ощущают никакого подтекста, не имеют понятия о литературных тропах - например, о метафоре.

В эту минуту зазвенел телефон. Евгений Григорьевич импульсивно схватил трубку и успел сказать:

- Извините, я заказал разговор с Москвой.

В те времена ещё существовали так называемые "телефонные барышни" - из трубки, хотя тихо, но всё же донеслось: "Заказывали? Соединяю". А потом, пока длился разговор - очень короткий, не более двух минут,- я успел подумать, что телефонистка соединила Евгения Григорьевича с его женой, Анной Дмитриевной, которая часто отлучалась в Москву и которую за полтора года общения с маэстро я так ни разу и не увидел.

Евгений Григорьевич медленно положил трубку и долго молчал. Я взглянул на часы и ахнул - пересидел не менее двадцати минут. Виновато улыбаясь, я промолвил:

- Простите, я, кажется, нарушил ваш режим. Мне давно пора уходить.

- Сидите, - тихо ответил композитор. - Не будем бюрократами, тем более, что я не хочу теперь оставаться один... Всё равно я уже опоздал на репетицию "Дударая". И, кроме того, мы не договорили. А телефонный звонок, как ни странно, имеет прямое отношение к нашему разговору.

Я удивлённо взглянул на маэстро.

- Да, да, не удивляйтесь. Разговор, как вы убедились, был короткий. Мне просто предложили вспомнить начало песенки, которую Марк Бернес пел в кинофильме "Человек с ружьём". Вы помните эту песенку?


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2019 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан