Н.Шафер. Дунаевский сегодня.

Знаем ли мы Дунаевского?

Дунаевский никогда не ставил перед собой проблему, что важнее в песне - музыка или стихи? Он говорил, что они с Лебедевым-Кумачом не конкурируют и не отнимают лавров друг у друга. Музыка и стихи, с их точки зрения, должны взаимно "работать" друг на друга и дополнять друг друга.

На практике же случалось всякое. Не секрет, что Лебедеву-Кумачу иногда изменял вкус - он "терял" свою поэтическую непосредственность и оказывался в плену голой декларативности и легковесности. Вряд ли мужественная мелодия братьев Покрасс соответствовала лихому тексту Лебедева-Кумача о будущей войне: "Полетит самолет, застрочит пулемет, загрохочут железные танки". В начале войны поэт написал новый текст для "Песни о Родине". Там была такая строчка: "За нее мы кровь прольем с охотой" (?!). Семен Гудзенко по этому поводу записал в дневнике: "Какая суконная мертвая строка о крови свободных, гордых людей; Так писать - лучше промолчать"⁸.

К счастью, творческий почерк Лебедева-Кумача определяется не теми стихами, которые только что были процитированы. Поэт виртуозно владел искусством острой, блистательной строки. Лучшие его песни отличаются подлинной массовостью, они афористичны, обладают внутренним музыкальным зарядом - недаром их так высоко ценил Дунаевский. Восторгаясь стихами Лебедева-Кумача, Дунаевский порой был склонен рассматривать себя как скромного интерпретатора их. Это было благородно, но несправедливо. Музыка Дунаевского  р а с ш и р я л а  содержание песенных стихов Лебедева-Кумача и дарила им долголетие.

Конечно, сам композитор тоже не был застрахован от творческих неудач. Есть у него и песни бесцветные (например, "Комсомольский марш", стихи В. Гусева), есть и просто банальные по мелодическому рисунку (например, "Письмо в Кострому", стихи А. Суркова и Ц. Солодаря). Но речь сейчас идет о других песнях - о тех, которые катастрофически устарели именно по вине текстов. Михаил Матусовский, интенсивно сотрудничавший с Дунаевским в последние годы его жизни и создавший вместе с ним такие образцы песенной классики, как "Школьный вальс", "Не забывай", "Летите, голуби" и другие, после смерти композитора сделал попытку "спасти" несколько его пионерских песен и сочинил к ним новые стихи. Песни обрели вторую жизнь. Однако создание нового поэтического текста  б е з   у ч а с т и я   к о м п о з и т о р а  должно быть все-таки исключением, а не правилом... У Дунаевского был бравурный "Новогодний вальс", написанный в 1945 году на стихи Сергея Алымова и запечатлевший в музыке и словах незабываемую атмосферу первых послевоенных месяцев: он пронизан ликующим весельем долгожданных встреч с любимыми, в нем слышны отзвуки недавно отгремевших салютов Победы. М. Матусовский написал новые стихи под названием "Привет из Москвы", которые сами по себе не вызывают возражений, но которые к прежнему содержанию вальса не имеют даже отдаленного отношения. Думается, что эту, одну из лучших праздничных песен Дунаевского необходимо возродить в первоначальном виде.

Противоречия, однако, подстерегают нас на каждом шагу. С одной стороны, песни Дунаевского следует сохранять с первоначальными словами, с другой - это нередко противоречит здравому смыслу. В книге В. Викторова "Запевалы" приводится такой случай: польская медицинская сестра-монахиня плакала, слушая, как раненый советский солдат пел "Дальнюю сторожку" Дунаевского... Но плакала ли бы она, если бы понимала слова: "Заносит он молоток свой, волной вздымается грудь... Как солнце, орден сияет, идет старик с молотком"?... Глубок и благороден лирико-драматический подтекст "Дальней сторожки", но стихи Е. Долматовского заставляют слушателя воспринимать ее просто как песню о смелом путевом обходчике. Искрист и заразителен буйный оптимизм "Курортной песни", но стихи В. Волженина превращают ее просто в музыкальное приветствие для отдыхающих.

Каков же вывод?

Судьба многих песен Дунаевского так же драматична, как и судьба его оперетт. По-прежнему неувядаемы, свежи и ярки мелодии нашего композитора. Но не все стихи выдержали испытание временем. И даже в тех случаях, когда стихи хороши, музыка Дунаевского все равно "перешагивает" их границы. Но не всегда "перешагивает" слушатель: он подчас остается в пределах содержания текста. И это - еще одна причина, порождающая в нашем быту однобокие суждения о Дунаевском.

К "легкой" музыке Дунаевского постоянно обращались "серьезные" мастера искусств - факт весьма примечательный. Вокальные произведения композитора пели Надежда Обухова, Елена Катульская, Елена Кругликова, Мария Максакова, Софья Преображенская, Елизавета Шумская, Вероника Борисенко, Ирина Архипова, Тамара Милашкина, Сергей Лемешев, Марк рейзен, Алексей Иванов, Андрей Иванов, Борис Гмыря, Иван Петров, Георг Отс, Евгений Нестеренко... Целое созвездие имен! В 30-е и 40-е годы к его произведениям обращались такие выдающиеся дирижеры, как А. И. Орлов, К. И. Элиасберг, Е. А. Мравинский. А в недавнее время симфоническая музыка Дунаевского нашла своего прекрасного интерпретатора в лице В. Кожухаря.

И все-таки не будем обольщаться этими отрадными фактами. В настоящее время интерпретация произведений Дунаевского порой внушает сильное беспокойство...

Одним из постоянных исполнителей музыки Дунаевского был Юрий Силантьев, руководивший эстрадно-симфоническим оркестром Центрального телевидения и Всесоюзного радио. Силантьев был страстным пропагандистом советской песни - ни один авторский концерт почти каждого композитора-песенника не обходился без его оркестра. Он любил музыку Дунаевского и систематически ее исполнял - здесь трудно переоценить его заслугу. В свое время ему посчастливилось быть в непосредственном творческом контакте с самим композитором: на Всесоюзном радио хранится запись "Колыбельной Мэри" из кинофильма "Цирк", где симфоническим оркестром Московской филармонии дирижирует автор, а партию одной из солирующих скрипок исполняет Силантьев.

Тем более странно, что испытав на себе воздействие Дунаевского как дирижера, Силантьев впоследствии не всегда вспоминал о том, как композитор упорно добивался от оркестрантов гибкости и изящества каждой музыкальной фразы. И вот результат - популярный "Концертный марш" в исполнении оркестра под управлением Силантьева просто невозможно узнать: фразировка здесь полностью смазана, и ключевой образ произведения без остатка растворен в "бешеном", ничем не оправданном темпе. А ведь живая и волнующая музыка совершенно не нуждалась в какой-либо стимуляции... Песню "Дорожная", чей ритм имитирует движение пассажирского поезда, Ю. Силантьев на одном из своих концертов, который транслировался по телевидению, решил "прогнать" в темпе экспресса. И вот миллионы телезрителей-слушателей оказались свидетелями невольного конфуза хорошего певца С. Мороза, который, стремясь не отстать от "экспрессного" темпа оркестра, уже сам не понимал, что пел: "А я гляжу на сумерки, не зная ничего" (?!). Певцом руководила только одна мысль: лишь бы не отстать... Как жаль, что талантливый дирижер не всегда шел от постижения глубины и внутренней силы музыки, да к тому Же не учитывал лирического подтекста произведения. Это замечание не субъективное. О чрезмерном увлечении Силантьева темповыми "прогонами" при исполнении произведений Дунаевского неоднократно говорили и профессиональные музы-Канты, и поклонники композитора.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter