Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Наум Шафер. День Брусиловского << ...
Наум Шафер. День Брусиловского. Мемуарный роман

Наум Шафер. День Брусиловского

Через все испытания – с Брусиловским!


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |

Сделав остановку в Алма-Ате, мы постарались узаконить наше бегство из Джумбы и Малороссийки. Эту функцию взяла на себя Наташа. Проникнув в кабинет самого Министра просвещения (в те времена это было в тысячу раз проще, чем сейчас), она получила соответствующую санкцию. Думаю, что министр был в курсе, что контингент учеников сильно поредел в связи с закрытием рудника Джумба. И, приехав в Акмолинск, мы с Наташей благополучно устроились на работу, правда, в разных школах.

Существует ли мистика? Царит ли она только лишь в нашем воображении или зримо и осязаемо влияет не только на наше самочувствие, но и на судьбу в целом? По крайней мере, абсолютно налицо удивительное совпадение некоторых этапов моей жизни с программным содержанием очередных произведений Евгения Григорьевича Брусиловского. Если его Третья симфония благословила нас на поездку в глушь, то Четвёртая ликующе утвердила нас в Акмолинске, превратившемся потом в Целиноград - центр Целинного края.

Брусиловский действительно сочинил свою симфонию под впечатлением от поездки по различным целинным районам. Считаю, что Четвёртая - это самая СОВЕТСКАЯ из всех его девяти симфоний. Я услышал её в живом исполнении симфонического оркестра оперного театра имени Абая под управлением Фуата Мансурова. Это случилось в Алма-Ате - не то в 1957 году, когда мы переехали в Акмолинск, не то годом позже, то есть в 1958-ом, когда в очередной раз я приехал в столицу на консультацию к Татьяне Владимировне Поссе. Радуясь по поводу моего разрыва с Брусиловским, она упорно внушала мне мысль о серьёзной литературоведческой работе с целью поступления в аспирантуру.

Это даже хорошо, что вы пару лет поработаете школьным учителем литературы в Акмолинске, центре Целины, - говорила она. - У нас в аспирантуру охотней берут тех, у кого уже есть педагогический стаж, тем более на Целине. Вот пусть только посмеют вас не взять, если на "отлично" сдадите вступительные экзамены! А потом будете сдавать кандидатский минимум... Неужели не хотите стать кандидатом наук? Александр Лазаревич Жовтис придумал для вас роскошную тему: "Проблема художественной формы в эстетике Льва Толстого". Каково? Такую тему мог придумать только Жовтис. А я буду вашим научным руководителем, если не возражаете. Как и в студенческие годы, будем работать вместе. Мне всегда было интересно творчески общаться с вами. И - никаких Брусиловских. Иначе я окончательно разочаруюсь в вас. Ведь потенциально вы - будущий учёный, а не сочинитель песенок.

Спорить с добрейшей Татьяной Владимировной было бесполезно. Не возражая ей, я просто пошёл слушать Четвёртую симфонию.

Фуат Мансуров был тогда в расцвете своего художественного интеллекта, помогавшего ему изящно и эпично проникнуть в авторский замысел исполняемой симфонии. Трёхчастное творение Брусиловского имело так называемую кольцевую композицию: две крайние импульсивные части обрамляли среднюю, задушевно-лирическую, не нивелируя её, а, наоборот, высвечивая методом контраста. Не прибегая на этот раз к цитатам, Брусиловский тем не менее добился удивительного сплава русских и казахских интонаций - в полном соответствии с тем, как Целина сплачивала в общем порыве людей разных национальностей. Композитор как бы стремился разглядеть облик нового человека, одухотворённого пафосом коллективизма.

Поразительна волевая активность первой части, олицетворяющая неустанное движение. Только вперёд! Только дальше! Только выше! Нельзя формировать свою личность лишь сегодняшним днём, её нужно отшлифовывать в свете будущего. Постоянно подключающиеся новые оркестровые звучания подчёркивают вселенский характер этой поэтической мысли и даже обозначают контуры всего процесса движения. А умилительно-светлый дуэт гобоев исключает декларативность цели и утверждает её духовную красоту. Однако прорывающиеся короткие скорбно-драматические эпизоды предупреждают, что путь вперёд чреват и потерями... И вот я сижу, слушаю и думаю: а ведь действительно так... Поддавшись Татьяне Владимировне, я потерял Евгения Григорьевича. Вроде двигаюсь вперёд, но в чём смысл этого движения? Куда я двигаюсь и чего достигну? Всё ли я правильно выверил по шкале своей жизни?

Да, я слушал симфонию не как музыковед, а как рядовой слушатель, который мало анализирует, но много переживает. И всеми силами пытался погасить желание позвонить композитору, чтобы поблагодарить за новую симфонию и извиниться за посланную ему телеграмму два года назад - телеграмму, приуроченную к его юбилею. Копия сего послания сохранилась в моём архиве, и, перечитывая его, стыжусь за стиль:

"Брусиловскому.

Поздравляем пятидесятилетием, желаем здоровья и новых творческих удач.

Учителя Джумбинской школы Шафер, Капустина"

Но ведь хотелось написать нечто трогательное и возвышенное. А вот поди ж ты получилось, что живу в эпоху великого оледенения,

Упускаю все подробности, связанные с учёбой в аспирантуре, завершившейся защитой кандидатской диссертации "Романы Бруно Ясенского". Поскольку неожиданная смерть Татьяны Владимировны Поссе выбила меня из колеи, я трижды менял тему, пока, наконец, не испытал потрясения от прочитанного романа "Заговор равнодушных", побудившего меня сосредоточиться на всей прозе писателя. Бурное увлечение Ясенским соседствовало со страхом ненароком встретиться с Брусиловским. Мне не столько хотелось стать кандидатом наук, сколько завершить начатую работу, в которой излагалась собственная концепция в истолковании проблемных романов Ясенского. А если встречусь с композитором, то ничего не напишу: начнутся новые метания. Могу добавить, что над диссертацией я трудился абсолютно самостоятельно, хотя моим формальным руководителем официально числился М.С.Сильченко, который ласково меня предупредил, что, кроме романа "Я жгу Париж", прочитанного им в конце 1920-х годов, он больше у Ясенского ничего не читал. Ну а я с тех пор на всю жизнь запомнил мудрое наставление блистательного писателя - коммуниста, невинно убиенного в период жестоких отечественных репрессий:

"Не бойся врагов - в худшем случае они могут тебя убить.

Не бойся друзей - в худшем случае они могут тебя предать.

Бойся равнодушных - они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство".

Вообще в 1960-е годы меня сопровождали ещё две симфонии Брусиловского - Пятая и Шестая. Я слушал их многократно, поскольку удалось приобрести две виниловые пластинки, на которых они были записаны. Первая из них захватывала ликующим весенним настроением и размахом песенного разлива, благодаря чему обновлённая человеческая душа преодолевала жизненные невзгоды. Вторая - волшебным преображением кюев Курмангазы, при котором открытая публицистичность трансформировалась в орлиный полёт той же самой человеческой души. Обе симфонии - Пятая и Шестая - в равной степени взывают к пробуждению лучших человеческих чувств, помогающих разделить с ближними не только радость, но и горе.

Оригинально-впечатляющей оказалась последняя опера Брусиловского - "Наследники", которой суждено было стать первой оперой на целинную тематику в истории советской музыки. Созданная в 1962 году, она через два года была привезена в Целиноград и презентована во Дворце целинников, наполовину заполненном прообразами её героев. Я тогда, уже закончив аспирантуру, преподавал литературу в Целиноградском государственном педагогическом институте. И, естественно, не мог пройти мимо этого знаменательного события: с удовольствием откликнулся на просьбу Андрея Фёдоровича Дубицкого, заведующего отделом культуры газеты "Целинный край", написать рецензию. Она была опубликована в номере от 20 мая 1964 года. Поскольку, как мне кажется, рецензия выходила за грани личного наблюдения, считаю нужным воспроизвести её полностью, учитывая, что она давно затерялась в старых подшивках или вовсе исчезла из-за небрежного хранения газетных номеров.

ПЕРВАЯ ОПЕРА О ГЕРОЯХ ЦЕЛИНЫ.

В антракте, едва лишь закончился первый акт оперы "Наследники", сразу же начались споры. В самом деле, жанр этого произведения оказался необычным и невозможно было ограничиться традиционным "обменом мнений".


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2018 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан