|
И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман. Переписка И.О.Дунаевского и Л.С.Райнль. 1948 год.
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
О себе мало что могу сказать. Все по-прежнему. Скоро начну писать новую оперетту и балет для Ленинградского Малого оперного театра. Я Вас прошу немедленно мне написать, потому что в недалеком будущем я уеду на отдых на юг. Хочу, чтобы Ваше письмо застало меня еще в Москве до отъезда.
Желаю Вам счастья, здоровья и радости, моя Людмила, мой друг. Ваш И. Д. Что такое Арамиль? Где это?
Москва, 19 декабря 1948 г. Уходят недели, за неделями - месяцы, а Ваших писем нет. Я еще в начале сентября ждал письма Вашего в ответ на мое. Может быть, оно затерялось? Я хотел Вам потом снова писать, но из-за ремонта квартиры все мои бумаги и письма были так переворочены, что лишь недавно, после неоднократных поисков я нашел Ваше последнее письмо с арамильским адресом. Проверил по атласу СССР.
Арамиль - город, расположенный чуть к югу-востоку от Свердловска. Значит, это уже не такая безысходная глушь, какой она мне раньше представлялась. А представлялся мне Арамиль именно таким потому, что на некоторых картах такого пункта и вовсе не обозначено.
Слишком много путей бывает в человеческой жизни, чтобы я мог начать думать над причинами, мешающими мне получать Ваши письма, которые я по-прежнему всегда жду с нетерпением и читаю с жадностью. Но все-таки Ваше молчание начинает меня и удивлять и серьезно беспокоить. И теперь у меня уже нет возможности узнать у других о Вас. Вот почему, если Вы получите это письмо, черкните мне хотя бы пару слов, даже если эта пара слов будет Вашим нежеланием со мной переписываться. Тогда я просто буду знать, что ждать Ваших писем мне уже не надо.
В качестве вознаграждения за сообщение, что с Людмилой и почему она молчит, я Вам в любом случае вышлю много своей музыки, которую я для Вас собрал.
О себе сейчас писать ничего не буду. Как видите, я здоров и жив.
Пользуюсь случаем поздравить Вас с наступающим Новым годом и пожелать Вам от всей души счастья, благополучия и всяческих успехов. И. Д.
[Арамиль, 27 декабря 1948 г.] И как перлы в загадочной бездне морей,
Как на небе вечернем звезда,
Против воли моей, против воли своей -
Ты со мною везде и всегда!.. -
сказал Апухтин и я. Милый друг! Вот, не писала Вам так долго, а не прекращала ни одного дня душевного общения с Вами. Как странна и удивительна общность наших чувств в нашей необычной дружбе! Когда я читала Ваши строки о "некто" и "нечто", мне казалось, что я читаю свои мысли по отношению к Вам. Одно сознание, что Вы существуете и иногда вспоминаете обо мне, наполняет мою жизнь особым содержанием.
Ну вот - после таких признаний я вряд ли решусь предстать когда-нибудь перед Вашими сиятельными очами.
Теперь о том, что было причиной моего молчания. Почти два месяца я боролась за жизнь своего малышки, сына, который был мне почти безразличен и, во всяком случае, лишним в моей жизни и который теперь мне так дорог. Да, я могу сказать, что вторично подарила ему жизнь, но за счет своей жизни. Как странна человеческая натура: мы ценим только то, что теряем. Нелегко далась мне эта борьба - мне и маме.
Я знаю, мне опять достанется от Вас за это. Я понимаю, что так друзья не поступают, что нужно делиться и хорошим, и плохим, но Вы - необычный друг, и я никогда не могу себя заставить относиться к Вам запросто, как отношусь к товарищам своих детских лет. К тому же Ваша жизнь так отличается от моей "борьбы за существование", что Вы не сможете себя представить на моем месте. И то, с чем приходится мне поневоле каждодневно сталкиваться, может произвести на Вас впечатление "житейской грязи", от которой мне всегда хочется оберечь Вас. И еще дьявольская гордость, вернее, ложный стыд мешают просто сказать, что мне сейчас плохо живется. Возможно, это потому, что я с детства избалована. Но должна сказать, что я - заведующая химической лабораторией завода, правая рука главного инженера завода - принуждена урезывать себя и семью во многом для того, чтобы приобрести нужную вещь, не говоря уже о предметах комфорта, которые сейчас для меня недоступны. Приходится, например, только мечтать о хорошем радиоприемнике и довольствоваться репродуктором.
Между прочим, в Крыму, когда у нас был радиоприемник, я как-то слышала Ваше выступление по радио с обработанными Вами негритянскими песнями. Помню, что на меня очень подействовал Ваш голос, взволновал и смутил меня так, что я почувствовала, что краснею, и сердце ускоренно забилось. Это - от одного звука Вашего голоса... [А] что было бы при встрече! Я бы или окончательно смутилась и потерялась, или бы излишней развязностью попробовала перебороть себя.
Ну вот, начала письмо в мажорном тоне, а кончаю в минорном. Все потому, что между началом и продолжением опять длительный перерыв. Как всегда, первые "белые мухи" (еще с детства) приводят меня в радостное настроение. Сейчас же снег плотным и толстым слоем покрывает землю, и мороз перехватывает дыхание и щиплет где возможно, совсем не по-южному. Да, отвыкли мы от севера.
Ваше последнее письмо принесло мне большую радость, которая живет во мне и сейчас. Это письмо убедило меня в том,- что я для Вас кое-что значу даже теперь, когда Вы узнали все мои недостатки. Правда, мне было бы еще приятнее, если бы Вы не доказывали, что ревновать к Вам не следует. Кстати, нет нужды Вам сейчас об этом беспокоиться, так как я живу одна, без мужа. Переписка с ним оборвалась. В наше последнее свидание в Москве я нашла свое душевное успокоение от сознания того, что сделала все зависящее от меня для нашего примирения. Но прежнее недоверие к мужу, сомнение в его искренности продолжало жить. И вот, наконец, я дождалась от него поступка, который доказал, что шестое чувство меня не обмануло: все его хорошее отношение к моим детям было лишь своего рода тактикой для достижения намеченной цели. Решив, что я теперь для него пожертвую всем, он потребовал от меня, чтобы я своих детей отдала их отцу, если хочу с ним жить. Убедившись же в том, что дети у меня на первом плане и для него я ими никогда не пожертвую, он умолк, по-видимому, навсегда. Мне это особой боли не принесло, так как я во всем обвинила только себя. Обидно лишь за сынишку, да и то не очень: какой же он отец, если, зная, что жизнь ребенка висит на волоске, ничем не помог мне в такое трудное время. Я, конечно, никогда не просила об этом, но должно же у него быть моральное чувство долга. Он ведет себя, как брат кукушки из царства пернатых. Ну, о нем довольно. Меня сейчас гораздо больше интересует, как и где Вы отдохнули. Надеюсь, хорошо?
Близится Новый год, а этой мой любимейший праздник. Как хотелось бы мне встретить его вместе с Вами! Во всяком случае, как всегда, мысленно встреча произойдет, и на душе станет теплее. Мне кажется, что вся "поэтичность моей натуры", как пишете Вы, коренится в моей способности уходить от действительной жизни в царство грез. Я люблю помечтать - и потом, возвращаясь к действительности, наделяю людей качествами, которые мне хотелось бы в них видеть. И поэтому часто ошибаюсь. "Та, которая грезит", - недаром так зовет меня уже давно мама.
Ну, опять отвлеклась... Я сама виновата, что встречаю Новый год без Ваших теплых и нужных пожеланий. Примите же мои поздравления и пожелания Вам в Новом году нового счастья и новых радостей. И если Вы простите мне мое длительное молчание, то я буду с нетерпением ждать Ваших чудесных теплых писем, без которых мне будет так не по себе во время всеобщего веселья.
Спешу докончить это письмо, чтобы оно успело дойти до Вас в этом году. Ваша Л.
P. S. Прошу Вас отсылать мне письма заказными во избежание их потерь в дороге.
27/XII-48 г. Милый Исаак Осипович! Не успела Вам отослать письмо, как мне подают Ваше второе. Я так ему обрадовалась, несмотря на угрожающие признаки (толщину письма), что чуть при всех не поцеловала его. Когда же распечатала и стала читать - могильным холодом повеяло на меня из него. А я все же радуюсь, так как сквозь лаконичность и холодный тон проглядывают тревога и забота обо мне.
Да, сознаюсь, виновата, но заслуживаю снисхождения. О главной причине моего молчания Вы уже знаете. А вообще - хочу дать Вам представление, как проходят мои будни - сутки моей жизни сейчас. В 6 утра встаю, с 8-ми на работе. После работы задерживаюсь до 6-8 часов вечера почти ежедневно. Позже спешу помочь маме в домашних делах, тяжелой работе, потом играю с детьми, нянчусь с малышкой, от которого, главным образом, так переутомляется моя мама. Часам к 10-ти вечера физическая усталость валит меня с ног. Все это еще бы ничего, но и ночь проспать спокойно никогда не удается, так как приходится несколько раз вставать к малышу. К тому же я не гарантирована и от ночных вызовов на завод. На заводе, кроме основной работы, учу других, сама учусь; приходится много читать технической литературы. Письмо к Вам откладываю всегда на конец дня, чтобы остаться наедине с собой, но когда уединяюсь - физических сил моих уже не хватает, а Вам так много хочется сказать. Сегодня пришла на завод в 6 часов утра только для того, чтобы закончить письмо Вам. Так что не смейте даже думать о моем нежелании переписываться с Вами. Вы мне необходимы.
Ваше представление о моем жительстве неверно. Наш завод находится не в Арамиле, а в 6 км от него, следовательно, это все же глушь. Правда, ежедневно в Свердловск ходят наши машины, и я начинаю "выезжать в свет". Но долгое время мне в этой глуши не прожить, меня все сильнее тянет в город - к культуре и людям. Я мечтаю о жизни в Москве или под Москвой, но из-за квартиры эта мечта несбыточна.
Пора кончать. Я с нетерпением буду ожидать Ваш ответ еще потому, что с ним надеюсь получить страстно-желанные ноты. Людмила
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
|