Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Н.Шафер. Дунаевский сегодня. << ...
Н.Шафер. Дунаевский сегодня. М.: Сов. композитор, 1988. — 184 с

Н.Шафер. Дунаевский сегодня.

Дунаевский и народная музыка


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |

Исследователи уже отмечали, что в своем творчестве Дунаевский опирался на многообразные бытующие интонации. Чудодейственным образом он преображал их, чаще всего приспосабливая к маршевым ритмам. И вот мелодический оборот из какого-нибудь чувствительного старинного романса приобретает у композитора обаятельную просветленность, а драматический напев революционной песни трансформируется в гимническую величавость. "Вкрапление" бытующих интонаций в музыкальную ткань произведения имеет, таким образом, важное структурное значение. Лирический герой песен Дунаевского, герой, взятый из гущи жизни, как бы получает возможность изливать свои чувства собственным музыкальным языком.

Интересно отметить, что на протяжении своего творческого пути композитор по-разному относился к проблеме использования фольклора в музыкальном творчестве. Если в пору своей молодости Дунаевский неоднократно прибегал к "джазированию" народных мелодий, то впоследствии он становится решительным противником экспериментов по части слияния джаза с народной песенной культурой.

Чем объяснить эту удивительную метаморфозу?

В начале 30-х годов Дунаевский был убежден - и вполне справедливо! - что обращение к фольклору народов СССР может создать благодатную почву для самобытного становления советского джаза и его независимости от репертуара зарубежных оркестров. Вот почему он готов был отказаться от привычных тембровых сочетаний и ввести в джаз народные инструменты, например балалайку.

А в 50-х годах композитор рассматривал эту проблему с совершенно иной точки зрения. По-прежнему не отрицая, что "русская народная песенность, склад русского народного слуха" определяют специфические черты джаза в нашей стране, он одновременно в открытом письме к чешскому студенту Яну Риттеру писал: "Джазовая музыка одета в непроницаемую ритмически-однообразную броню. Любое, медленное или быстрое, лирическое или шуточное джазовое произведение для голоса или для оркестра обязательно построено на железной, неизменяемой ритмике. Уже одно это свойство противоречит свободному, ритмически-разнообразному складу народного пения"1.

Дальнейшее развитие джазовой музыки в 60-70-х годах, Появление интересных сочинений молодых композиторов, сумевших добиться значительных достижений в области сплава фольклорных элементов и джаза ("Господин Великий Новгород" А. Товмасяна, "Былины-старины" А. Зубова и другие) вряд ли должны настроить нас критически по отношению к только что процитированным словам. Нет, не консерватизм мышления обнаруживается здесь у Дунаевского, а тревога о том, что народное искусство может превратиться в расхожую монету. В письме есть две ключевые фразы, на которые обычно никто не ссылается: "Вряд ли вы сочтете целесообразным приобщать народ сначала к джазовой музыке, а потом уже давать ему в известных порциях Бетховена и Чайковского. Вряд ли вы сочтете правильным сначала знакомить народ с достижениями в области фокстрота и буги-вуги, а потом уже раскрывать ему богатства его собственной народной песенной и танцевальной культуры"2.

Дунаевский боялся, что народная и классическая музыка станет вторичной в нашем быту, что ей грозит опасность распространения только в адаптированном виде. О том, насколько композитор смотрел вглубь, свидетельствует сегодня горестный факт, от которого никуда не денешься: выросло целое поколение, которое способно воспринимать народные песни только в интерпретации вокально-инструментального ансамбля "Ариэль" и Жанны Бичевской...

В понятие "народная песенная интонация" Дунаевский вкладывал широкое содержание. Сколько душевных сил он потратил в борьбе с теми, кто под народными интонациями подразумевал только крестьянские, а всякие иные объявлял еретическими и космополитическими! С точки зрения композитора, попытки догматизировать песенное творчество, направлять его по одному-единственному руслу могут привести лишь к полной обезличенности талантов.

А с другой стороны - как непохож был Дунаевский на некоторых "серьезных" музыкантов, которые снисходительно, а по сути дела с барским эстетством оценивали так называемых "народников" - мастеров игры на народных инструментах.

А. Левиновский вспоминает, как влюбленно относился Дунаевский к "поэту баяна" - Ивану Паницкому. Однажды, во время своих гастролей в Саратове, композитор целый вечер слушал Паницкого на его квартире, а потом писал ему: "Скажу без преувеличения, что я готов слушать без конца Вашу поэтическую игру. После встречи с Вами баян стал для меня открытием"3.

Надо полагать, что выразительную силу искусства Паницкого Дунаевский видел не только в том, что баянист волшебно преображал интонации русских народных мелодий. Вне зависимости от того, что играл Паницкий (а в его репертуаре были и произведения Баха, Моцарта, Бетховена, Дворжака), он был для композитора олицетворением истинно народного музыканта. Здесь уместно вспомнить, в чем видел Дунаевский проявление русского духа у величайших классиков русской музыки - Глинки, Чайковского, Бородина, Рахманинова и других: "Они национальны и тогда, когда в их произведениях нет внешне ощутимых признаков национальных интонаций. Они национальны потому, что выражают жизненные черты русского народа, его мысли и чувства..."4.

Русский фольклор - давняя любовь Дунаевского, и образная структура многих его сочинений возникла на основе именно этой любви. "Он воскресил в советской музыке мягкий распевный мелос лирической частушки, подготовив почву для последующих исканий В. Соловьева-Седого, Б. Мокроусова", - справедливо заметил И.В. Нестьев5. И действительно: снова и снова вслушиваемся в такие песни Дунаевского, как "Если Волга разольется", "Разливается, рассыпается за рекой соловей", "Ох ты, сердце, сердце девичье", "Вьется дымка золотая придорожная", "Не ходи ко мне, Никита, не волнуй девичью кровь"- в них, несомненно, угадывается будущий Мокроусов с его чарующей непосредственностью и русской задушевностью, будущий Соловьев-Седой с его лиризмом и мягким добрым юмором. Почему же у нас до сих пор нет специального исследования о глубоком и постоянном интересе Дунаевского к русскому фольклору, о его поистине композиторском подвиге в деле обобщения эмоционально-выразительных интонаций народных песен? Ведь благодаря этому обобщению и была проложена столбовая дорога для развития советской песни. "Мне думается, - пишет музыковед М. Бялик, - что творчество В. Захарова и В. Соловьева-Седого отчасти заслонило от музыкантов интереснейшую тему "Дунаевский и русская народная песня". А ведь по широте охвата фольклорных жанров он вряд ли имеет себе равных"6. К этим словам вряд ли что можно добавить - они точно обозначили причину создавшегося положения.


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2017 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан