|
Н.Шафер. Дунаевский сегодня. Дунаевский и оперетта
После этих слов следует небольшой оркестровый проигрыш, имитирующий соловьиные трели, - это соловьи находят те "слова", которые не в силах найти наши молодые влюбленные. Дуэт далее разрастается почти в вокально-симфоническую поэму, насыщенную отзвуками соловьиного пения и передающую красоту любви Маруси и Сережи. Оркестровые и вокальные эффекты обусловлены содержанием текста и подчинены единой художественной задаче. И вот недоумеваешь, как могло случиться, что такой опытный музыкант, как Силантьев, не заметил здесь п о л н о г о слияния музыки и слов и допустил появление нового текста ("Луна разнежилась в реке, моя рука в твоей руке"), довольно банального и не имеющего никакого отношения к "соловьиной" теме. В новом варианте оперетты соловьиный "разлив" в оркестре и соответствующий вокализ шокируют слушателя, незнакомого с прежним текстом. Ведь проделанная Силантьевым кардинальная операция равносильна тому, как если бы... ну, допустим, к тексту песни Глинки "Ходит ветер у ворот" присовокупить мелодию романса Алябьева "Соловей мой, соловей". А что? Ритмическая структура стихов этих двух произведений одна и та же. И заливалась бы наша Ильинишна соловьем на чью-нибудь потеху...
Хочется напомнить, что, присутствуя на репетициях своих оперетт, Дунаевский ревностно следил за тем, чтобы артисты вдумывались в каждое слово текста: с его точки зрения, осмысление текста - гарантия создания целостного музыкально-драматического образа.
Небезынтересен такой случай. А. Чернов-Пэн дал Дунаевскому на просмотр рукопись своей монографии о его жизни и творчестве. В письме к Чернову-Пэну композитор отметил существенный недостаток монографии: "Деятельность в области театральной музыки надо больше осветить и проанализировать с точки зрения прочного установления реалистических принципов музыкального творчества, а т а к ж е с о с т о р о н ы э с т е т и ч е с к о г о е д и н с т в а м е ж д у т е к с т о м и м у з ы к о й"12 (разрядка моя. - Н.Ш.).
С этих позиций еще резче обозначается тот разрыв между музыкой и текстом, который присущ новому варианту оперетты "Дороги к счастью". Вряд ли Дунаевский предполагал, что его мелодия лирического танго, звучащего теперь со словами "Откровенные соседи", могла бы быть использована для характеристики приземленных чувств каких-то пошляков. Вообще все герои Дунаевского - очень добрые и симпатичные люди, и нарочитое введение отрицательных персонажей (вероятно, с целью оттенения некоторых контрастных моментов в музыке) явно идет во вред оперетте. И вот вместо обаятельного молодого композитора Кости Светлова появляется новый персонаж - композитор-халтурщик Андрей Непринцев. Никак нельзя согласиться, что бывший квартет Верочки, Маруси, Светлова и Котлярского, квартет, овеянный романтическими воспоминаниями персонажей о прежних счастливых днях, теперь передан Алене, Сергею (еще ничего), Лиде и Непринцеву (совершенно недопустимо). Правда, там, где герои поют о Мечте, "операция" как будто получилась удачной. Но ведь в прежнем варианте Маруся с тоской и болью оплакивает свое потерянное счастье, а в новом варианте Алена поет о том, что она, наконец, н а ш л а свое счастье. Еще один печальный пример того, когда все ставится с ног на голову без всякого учета эмоционального настроя музыки. Как тут не вспомнить слова Дунаевского из его письма к М. Янковскому: "Переделка - это прежде всего устранение недостатков, а не замена одних недостатков другими"13.
Искусственное введение в "Золотую долину" и в "Дороги к счастью" отрицательных персонажей (клеветников, завистников, халтурщиков) искажает эмоционально-смысловые акценты музыки Дунаевского. Все персонажи этих двух оперетт добры, чисты и благородны. Вообще Дунаевский крайне редко прибегал к "разоблачительным" музыкальным характеристикам. Он скорее сатирически высмеивал, нежели "разоблачал" (Регина де Сан-Клу в "Вольном ветре", Лариса и Яшка в "Белой акации"). Вот почему такая зловещая фигура, как Георг Стан - один из главных персонажей "Вольного ветра", вообще остался без музыкальной характеристики.
Конечно, не все плохо в новом варианте оперетты "Дороги к счастью". Можно назвать несколько музыкальных номеров, которые являются редким и приятным исключением в потоке других и которые довольно хорошо слушаются с новым текстом. Хочется сослаться на бывший дуэт Вари и Гриши ("Домик наш утонул в пышной зелени"), который превратился в квартет Алены, Сергея, Игоря и Петро ("По-семейному, в добром согласии"). Можно назвать еще арию Сергея с хором ("Вот пройден, ребята, еще один шаг") - ария не попала в радиоспектакль, записанный на пластинки, но прекрасно прозвучала в телевизионном спектакле. Это - бывшая "Застольная", чье содержание формально не имеет отношения к арии. Однако авторы нового текста в данном случае хорошо уловили общий настрой музыки, и номер удался (тем более что у А.Д' Актиля были такие неуклюжие строчки, как: "А в наши дни, кого ни тронь, вы прямо жжетесь, как огонь" и т.п.). Отлично воспринимается дуэт Алены и Сергея "Озорной ветерок" (бывший дуэт Верочки и Светлова "В вышине голубой"). И пусть Верочка и Светлов воображают, что они прыгают с парашютом, а Алена и Сергей поют свой дуэт, мчась на лыжах, - ив том, и в другом случае музыка удачно сливается со стихами, так как основное здесь - упоение молодостью и счастьем, наслаждение жизнью. И невольно думается: вот ведь, пожалуйста, есть же такие моменты в новой редакции оперетты, которые не только не противоречат характеру музыки, но даже в чем-то и помогают раскрыть ее образное содержание... Но почему этих "музыкальных моментов" так мало?
...А. Владимирская написала книгу "Звездные часы оперетты" до эксперимента Юрия Силантьева. Но как бы предвидя этот эксперимент, она тонко и умно предрекла ему неудачу: "...сильное драматургическое начало музыки Дунаевского не дает возможности создать полноценную новую пьесу на его клавир. Как ни слабы сюжет и герои, композитор сжился с ними, силою своего таланта вложил в них душу, и, как ни парадоксально, его прекрасная музыка и поныне неотъемлема от породившей ее слабой пьесы. Поэтому не будем насиловать композиторскую волю и вкладывать его песни в уста героев, ему чужих, которых он не знал, не представлял во плоти, за которых не страдал и не радовался"14.
"Не будем..." Но это же не выход! А где выход? Его до сих пор не удалось найти: оставить пьесу в первоначальном виде нельзя, а написать новую - бессмысленно. В этом - трагедия опереточного наследия Дунаевского.
В дискуссии "Что случилось с опереттой?", организованной в 1984 году журналом "Театр", приняли участие видные режиссеры, которые тоже стремились решить проблему опереточного либретто. Естественно, высказывались мнения, в корне противоположные друг другу. Если, например, В. Курочкин справедливо считал, что либретто старых классических оперетт из-за своего низкого качества не соответствуют замечательной музыке и их необходимо приспособить к уровню современной драматургии, то Б. Покровский не менее справедливо полагал, что, наоборот, мы сами должны приспосабливаться к классике:
|