|
И.Дунаевский "Если Вам нужны мои письма..." Письма к Л.Вытчиковой. Пиcьма И.О.Дунаевского к Л.Г.Вытчиковой. 1950 год.
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
Я опять не ошибся, и я хочу, чтобы Вы были действительно внутренне красивой и сильной. Это уже будет радость, которую Вы дадите мне. Вы спросите, зачем она нужна мне и почему я так в ней заинтересован? Позвольте мне кратко Вам ответить.
Мое творчество я навсегда посвятил молодости. Носителем молодости, жизни, солнца, радости, дерзаний, мечтаний является наша молодежь. Она состарится, но она должна прийти к старости прекрасной, окрыленной результатами своей жизни! На смену придет новое поколение молодежи! И так всегда и вечно! Сейчас я и такие, как я, отдаем свои способности и силы нашей молодежи, чтобы она росла и крепла, чтобы она окрыляла нашу жизнь. Это не всегда бывает так, как хочется: и среди молодежи имеется дряхлость и старость, размагниченность, распущенность, отсутствие яркости и свежести. Бог с ними! Мы опираемся не на них!
Мне уже полста, и, если Вы слышали, то в этом году, в январе, был отпразднован мой юбилей. Но природа наделила меня таким характером творчества, что, несмотря на мой возраст, я продолжаю оставаться, как и был, композитором, чье творчество непосредственно воспринимается и воспроизводится молодежью. Так уж и говорится обо мне во всяких статьях и монографиях: певец солнца, радости, молодости.
Так вот я не хочу дряхлеть ни лично, ни творчески. И я жадно ловлю в жизни все то, что вновь и вновь наполняет мою творческую шкатулку. Молодежь - самые мои любимые корреспонденты. Конечно, они разные, эти молодые люди. Но я ищу того типически высокого, ценного, что удовлетворяет моему взгляду. Вы поняли? Надо, чтобы такие, как Вы, помогали мне творить для Вас же, чтобы они вносили в мое сознание твердую уверенность в их образе, который я должен крепко любить и эту любовь претворять в своем творчестве. Они посылают мне лучи своей жизни, своих мыслей, своих интересов и этим обогащают мое представление, создают во мне образ нашей молодежи.
Не искренне я не могу писать музыку! И может быть, оттого она и нравится Вам, что она искренна. Нельзя выдумывать искренность, начинять себя газетно-казенными представлениями, изображать эдакого твердокаменного комсомольца, у которого все в порядке и все в полной гармонии со всем. Надо знать лично, самому! Я не могу для этого шататься по студенческим общежитиям или заводить знакомство с хорошенькими студентками, гуляющими возле МГУ. Мои частые встречи с молодежной аудиторией почти ничего мне в этом смысле не дают, так как все происходит чисто внешне: гром аплодисментов, незначительные записки с вопросами о том, как я сочиняю, и т.д. А вот личное общение - это другое дело. Письма - это уже очень много и важно. Тут я вижу душевную жизнь, мысли, стремления, И нет для меня большей радости, чем встреча с этим душевным миром молодежи, который я улавливаю в отдельных письмах, стараюсь его обобщить и т.д.
И вот Вы, Людмила, должны стать, если окажетесь в состоянии стать, таким моим другом - помощником в творчестве, который даст мне радость полного и хорошего образа нашего советского молодого человека. Только так я рассматриваю) человеческие отношения, повторяю, как творчество. А иначе... зачем они? И нужны ли тогда эти письма для пустой болтовни, которая, может быть, очень приятна, но бесцельна и пуста?
Вас может все это испугать и, чего доброго, навести на мысль, что я из Вас делаю что-то вроде подопытного кролика для своих творческих экспериментов. Если Вы так подумаете, рвите сейчас же все письма и забудьте о том, что это когда-либо было. Если же Вы поймете, как строго и требовательно я отношусь к малейшему проявлению человеческой дружбы и человеческих отношений, то Вы:
а/ обрадуете меня прежде всего рапортом об успешных экзаменах;
б/ обрадуете меня своим хорошим и ласково понимающим ответом.
Ну в самом деле! Если логически рассуждать: почему я должен писать хорошие песни, а Вы будете отвечать мне на них средненькими отметками?
Конечно, это жестоко с моей стороны сопоставлять такие вещи, но... справедливо. И если Вы уж попали ко мне "в капкан", то давайте рассчитываться "по-гамбургски". Готов Вам сделать единственную уступку: так как Вы не ожидали нашей переписки и знакомства и она не входила в Ваш учебный план, то в этом году я разрешаю Вам заниматься, как Вы занимались по своему усмотрению и соответственно Вашей подготовке. Но в будущем году? Я обрушу на Вас громы и молнии! Больше того: я начну писать отвратительные песни и публично заявлю, что в этом виновата Людмила Вытчикова!!!
Вы любезно предоставили в мое распоряжение несколько дат, в которые я могу Вас лицезреть. Но прошу прощения: мне ужасно труден такой строгий и скупой расчет, так как может случиться, что именно в эти дни я не смогу, потому что иногда бываю занят.
Поэтому прошу Вас мне звонить по домашнему телефону Г-1-17-45 в утренние часы (10 - 10,30), не сердиться, если никто не подойдет, а иметь терпение позвонить еще разок-другой в 11 или 12, а то и в 1 час дня, так как в квартире - в связи с дачным сезоном - я один.
И не кажется ли Вам, что такой "кран" для настроения, как я, может быть Вам нужен не только в дни экзаменов, а, допустим, и накануне? Я готов Вам служить!
Людмила! Звоните, пишите, много не думайте обо мне, так как это вредно для экзаменов. Меньше слушайте музыки - это отвлекает.
Заканчиваю ("страшно перечесть") затянувшееся письмо и думаю, что оно будет воспринято верно и душевно хорошо.
Будьте здоровы!
И.Дунаевский.
20 июня 1950 г. Москва.
Милая Людмила! Я хочу Вам кратко ответить на Ваше письмо. Вы правы почти во всем. И это "почти" относится только к тому, что Вы неверно оценили характер моего разговора и далеко не оценили всех случаев, встречающихся в жизни. Эти случаи и были предметом моего разговора, который я, пожалуй, завел некстати. Но я его вел, не имея никаких дипломатических целей. Я виноват лишь в том, что неудачно избрал обстановку для такого глубокого разговора, требующего иной подготовки и безусловно иных условий. Поэтому у Вас и создалось неблагоприятное суждение об этих "корреспондентах". На самом деле они прекрасные люди, рассуждающие так же, как и Вы. Их ошибка (если это ошибка) заключатся в том, что переписка с ними вызвала постепенное усиление романтических чувств в связи с необычностью самого факта письменных взаимоотношений. В этом ничего нет ни предосудительного, ни неестественного. Чувства могут расти и заочно, если в человеческой душе складываются условия для развития этих чувств. Человек создан так, что он от малого стремится к большему. Хороший, красивый, радующий Ваш взгляд предмет всегда располагает к тому, что хочется к нему прикоснуться. Представьте себе пытливых, содержательных людей, живущих в условиях маленьких городков или окруженных серой средой привычных приятелей или приятельниц. Представьте себе, что мои письма к этим людям становятся постепенно важнейшим, если не единственным, наполнением их душевной, то есть подлинной внутренней жизни. Что удивительного в том, что постепенно у них нарастает желание "прикоснуться реально к предмету", увидеть его, ощутить? Что удивительного в том, что нереальный мир писем и представлений постепенно не удовлетворяет больше потребностей души и стремится быть замененным реальностью "заочно" накопленных чувств? Вы напрасно осуждаете эти чувства, хотя Вы и правы, безусловно правы, с точки зрения трезвого философского взгляда на такую переписку и такие взаимоотношения. Но не все обладают одинаковой степенью этой трезвости. Живя в Москве, Вы можете весьма быстро обмениваться со мной письмами. Однако Вы не отказались от личной встречи со мной и как будто не давали себе зарока в том, что первая встреча будет последней. Уверяю Вас, что мои далекие друзья подходят к переписке со мной исключительно из побуждений хорошего и достойного характера, иначе я бы не подпустил их к себе на пушечный выстрел. Но несмотря на долголетнее письменное знакомство, они лишены возможности встречаться со мной лично, как это можете в принципе сделать Вы. Может быть, именно поэтому их нарастающий интерес к взаимному духовному сближению находит себе выход на "неправильных" путях, где романтика стремлений сбивает их трезвый разум и трезвые намерения. Я лично хотел бы Вам пожелать, чтобы Вы никогда не узнали, что такое душевное одиночество, что такое неуловимый свет тепла далекого и недосягаемого физического друга и что такое горечь неудовлетворенности.
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 |
|