ФАРЛЬСБЕРГ. Будь она проклята, эта затея! (Наклоняется к Эйрику.) Неужели?..
ГРОССЛИНГ.
ШЕЙНАУБУРГ.
Он мёртв, он мёртв... Убить! Убить потаскушек поганых! Убить!! Смерть им, смерть! (Хватаются за палаши.)
АМАНДА.
ЕВА.
Милосердие к нам! Милосердие! О пощадите нас, бедных девчонок! За что же нас убивать?
БЛОНДИНА. Пощадите!
ПАМЕЛА. У меня есть ребёнок!
ФАРЛЬСБЕРГ. Эй, лейтенанты, назад!.. Черти бы, черти бы взяли!..
Вбегает Кельвейнгштейн.с ним Ледевуар.
Схватили? Скажите, схватили?
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Нет, ускользнула во тьму!
ФАРЛЬСБЕРГ. Будите в казарме второй эскадрон! Облаву, немедля облаву!.. Взвод один на дорогу в Руан!.. Ведь видел же я, что он пьян!.. Награду тому, кто убийцу найдёт! (Наклоняясь к Эйрику.) О, идиот!..
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН.
ГРОССЛИНГ.
ШЕЙНАУБУРГ.
ЛЕДЕВУАР.
Она не уйдёт! Она не уйдёт!
За сценой тревожно запели трубы.
З а н а в е с .
Ч е т в ё р т а я к а р т и н а.
Ночь в домике Шантавуана. Шантавуан, в одиночестве, сидит за письменным столом и пишет. Зашумел ливень.
ШАНТАВУАН. Опять разверзлись небеса! Благословенна ночь ненастья! Лей, ливень, лей и смой всю кровь с лица земли моей несчастной! Благословенна ночь уединенья, здесь в тишине меня покинула тоска, и мысль моя значительна, и голова моя легка. Ко мне нисходит вдохновенье... К рассвету проповедь закончу. (Пишет.) Гром и град и огонь на земле, и погибло, что было в полях, и вселились в сердца и унынье и страх... (Два дальних ружейных выстрела.) Что это значит? В селенье было всё спокойно. Тревога? Нет, это случайно стрелял какой-нибудь солдат. (Пишет.) О верьте, свет придёт в обитель, сердца покинет вечный страх. Не бойтесь, дети, ваш хранитель стоит незримый на часах... (Стук в дверь.) Кто там? Кто там?
РАШЕЛЬ (за сценой). Откройте, или я погибла!
Шантавуан открывает дверь. Вбегает Рашель, и Шантавуан отшатывается. Платье Рашели изорвано, с него бежит вода.
ШАНТАВУАН. Что с вами, дочь моя?
РАШЕЛЬ. Закройте дверь!! Закройте дверь... Скорее!
ШАНТАВУАН. У вас в глазах безумие и страх. Кто гонится за вами?
РАШЕЛЬ. Смерть!.. Смерть... И если вы не скроете меня, она меня настигнет!
ШАНТАВУАН. Кто вы такая?
РАШЕЛЬ. Я убийца. Меня зовут Рашель, я проститутка из Руана и полчаса тому назад во время пира в замке убила немца, лейтенанта... маркиза Эйрика... За мною гонится облава... Во имя неба спрячьте, спрячьте!
ШАНТАВУАН. О боже праведный! О боже! О дочь греха, о дочь разврата! Теперь погибнет тихий край. Я знаю немцев! Они жестоки и свирепы, теперь они нам станут мстить! О горе бедным прихожанам!
РАШЕЛЬ. О сжальтесь надо мной! Спасите! Вы - служитель бога!
ШАНТАВУАН. Да, верно, я служитель бога, вы ж покорились сатане. Зачем проклятая дорога вас ночью привела ко мне? Вы совершили преступленье, я не могу вас спрятать, нет! Здесь вас они легко найдут, вас схватят, а меня убьют. Меня за что? Зачем покину прихожан? Кто их от немцев оградит? О злая ночь! О роковая ночь! Бегите! Я не могу ничем помочь!
РАШЕЛЬ. Я ухожу навстречу смерти. Они меня повесят! И я качнуся, как язык на колокольне, ударю в медь и прокричу о том, что я одна - ничтожное, порочное созданье, - одна вступилась за поруганную честь моей страны! Потом затихну, и вы увидите висящий неподвижно груз, но знайте же, служитель бога, что вы, вы - не француз! (Бросается к дверям.)
ШАНТАВУАН. Остановитесь! И повторите всё, что вы сказали! За что убили вы его?
РАШЕЛЬ. Он мне сказал, что мы теперь - рабы пруссаков, что женщины французские теперь продажные рабыни, что все французы - трусы! Когда ж я крикнула ему, что он - палач, что он клевещет, он грязною рукой меня ударил по лицу! И я ему вонзила в горло нож! Теперь он плавает в крови!
ШАНТАВУАН. И это правда?
РАШЕЛЬ. Правда. Прощайте.
ШАНТАВУАН. Нет, о нет! Я вас не отпущу! (Подбегает к шкафу, отодвигает его от стены, вскрывает потайную дверь.) Вот тайный ход на колокольню, о нём никто не знает. Бегите вверх и скройтесь там! Забейтесь в угол, сидите там беззвучно, неподвижно, замрите, словно мышь!
РАШЕЛЬ. Нет, я за вас боюсь, они убьют вас!
ШАНТАВУАН. Бегите же, бегите скорее вверх!
Рашель скрывается. Шантавуан закрывает за нею дверь и придвигает шкаф к стене.
Ах, это всё бесцельно, бесполезно, здесь всё равно найдут её. О чуде я молю тебя, о чуде, боже! Да, следы! Следы... (Затирает тряпкой следы у порога, выбрасывает тряпку. Садится к столу.. Послышался стук в окно и в дверь.)
ЛЕДЕВУАР (за сценой). Немедленно откройте дверь!
Шантавуан открывает дверь, появляются Кельвейнгштейн, Ледевуар и взвод солдат.
ШАНТАВУАН. Что значит это, господин барон? Ужель я заслужил такое обращенье? Я поражен, я поражен!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Оставим церемонии, кюре! Скажите, где она?
ШАНТАВУАН. Я вас не понимаю.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Смотрите, вы играете с огнем!
ШАНТАВУАН. Я вас не понимаю.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Сейчас свершилось преступленье: публичная девчонка убила маркиза Эйрика и убежала!
ШАНТАВУАН. Несчастный лейтенант!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Её следы ведут сюда! Она должна быть здесь в дворе церковном!
ШАНТАВУАН. Сюда никто не прибегал.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Кюре, вы правду говорите?
ШАНТАВУАН. Я никогда ещё не лгал.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН (солдатам). Ну что ж, ищите!
ЛЕДЕВУАР. За мною, на чердак!
Солдаты рассыпаются повсюду, открывают шкафы.
ШАНТАВУАН. Я знаю, мой протест бессилен, и всё же протестую я! (Садится к столу.)
ЛЕДЕВУАР (входит). Всё помещенье обыскали. Её нигде нет, господин барон.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Так, чёрт возьми, куда ж она девалась?
ЛЕДЕВУАР. Эй, осмотреть конюшни во дворе! (Уходит с солдатами.)
Кельвейнгштейн ходит взад и вперёд по комнате, нервничает. Вдруг замечает шов на обоях, - кюре неплотно прикрыл дверь тайника, вздрагивает, но овладевает собою и не подаёт вида, что заметил.
ЛЕДЕВУАР (входит). В конюшне и сараях пусто. На колокольню вход забит.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Да, это чудеса! Напрасно мы вас потревожили, кюре, но, сами понимаете, долг службы. Вы можете поклясться мне, что не было её у вас?
ШАНТАВУАН. Клянуся богом всемогущим, - пусть он накажет, если лжив ответ! - клянуся богом вездесущим,- её здесь не было и нет!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Смотрите, прусские солдаты, как лжёт священник нам в лицо! Кюре, вы сильно рисковали, вам надлежало б это знать! Скорее к стенке становитесь!
ШАНТАВУАН. За что?!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Молчать! Чутьё меня не обмануло! Эй, вахмистр, проститутка там! Эй, вскрыть тайник! А мне сюда шеренгу!
Ледевуар и двое солдат бросаются к тайнику, вскрывают его. Шесть солдат выстраиваются в шеренгу.
А вас я расстреляю, лишь только выведут её! Платок ему, чтоб завязать глаза!
ШАНТАВУАН. Не надо.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Как угодно!
Ледевуар с двумя солдатами скрывается за дверью тайника.
Взять её живой!
За дверью тайника послышались два выстрела.
Аббат! Там никого нет, вы сказали? А это что? (Шеренге.) Раз!
За дверью тайника шаги спускающихся с лестницы.
Два!
ЛЕДЕВУАР (выходя с солдатами). На колокольне пусто, там никого нет.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Быть не может! А кто ж стрелял?
ЛЕДЕВУАР. Там, за оградою, мелькнула тёмная бегущая фигура. Бежал мужчина, я стрелял.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. За ним в погоню!
Ледевуар выбегает с частью солдат.
(Шеренге.) Эй, отставить! Марш!
Шеренга выходит.
Ну что ж, я очень счастлив, что дело приняло хороший оборот. Не унывайте, мы её разыщем! И завтра утром мы её повесим под колокольней у ворот! До свиданья! (Уходит.)
ШАНТАВУАН. Что это было?.. Я не знаю... Я разум потерять боюсь...
На колокольне слышен шум падения тела.
Да, она там...
Бросается к входной двери и закрывает её. Рашель появляется в дверях тайника. Она хромает.
РАШЕЛЬ. Кюре...
ШАНТАВУАН. Несчастная... Не выходите!
РАШЕЛЬ. Мне всё равно, я больше не могу висеть...
ШАНТАВУАН. Как вы спаслись?
РАШЕЛЬ. Я поднялася по стене, цепляясь за гвозди... Достигла перекладин, вцепилася в язык и в колоколе повисла, как мышь летучая... как мышь... Кюре, не правда ли, я мышь?.. А впрочем, всё равно... (Падает на пороге тайника.)
Шантавуан подбегает к ней, потом схватывает графин с водой, мочит платок, наклоняется над Рашелью. В это время - стук в дверь. Шантавуан втаскивает Рашель вглубь тайника, закрывает её дверью и открывает входную дверь.
ПОНОМАРЬ (появляясь в дверях). Вы живы, мой отец? Они деревню разгромили, они соседа застрелили и всё ж нигде убийцу не нашли. Она бежала!
ШАНТАВУАН. Пьер, слушайте меня... Пьер! (Манит пальцем пономаря, приоткрывает дверь тайника.) Она здесь.
З а н а в е с .
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ.
П я т а я к а р т и н а
Через два дня у Шантавуана в домике. Следов разгрома, произведённого Кельвейнгштейном, уже нет. Дверь тайника закрыта, но шкаф не придвинут.
Утро. Непогода кончилась. Солнце. В камине огонь. Шантавуан за столом.
ПОНОМАРЬ (входит, подаёт Шантавуану связку ключей). Какой-то человек приехал из Руана, вас хочет видеть, мой отец. (Впускает Люсьена и уходит.)
ЛЮСЬЕН. Простите мне, что я тревожу вас. Меня к вам привело простое человеческое горе.
ШАНТАВУАН. В чём ваше горе?
ЛЮСЬЕН. Я любил. Любовь моя была горька, любовь моя была несчастна. И вот теперь судьба меня лишает и её. В публичном доме я встретил ту, которая моим мечтаньем стала, и страсть замучила меня! Моей заветной целью стало её оттуда увести! Из мира гнусного порока в мир светлый, чистый, мир иной! Ужель моё мечтанье не глубоко? Ведь я хотел её заставить стать моей женой! И вот я потерял её!
ШАНТАВУАН. О ком вы говорите?
ЛЮСЬЕН. О ней, о ней, о той, что в замке совершила преступленье! Я под арестом был, и лишь меня освободили, я кинулся за ней сюда и здесь узнал о том, что совершилась великая и страшная беда! Кюре, скажите мне, куда она девалась?
ШАНТАВУАН. Мне жаль вас, но - увы! - теперь утешить нечем вас. Несчастное, порочное созданье! Свершивши в замке злодеянье, она исчезла в тот же час. Её судьба после убийства неизвестна.
ЛЮСЬЕН. Кюре, скажите, где моя невеста?
ШАНТАВУАН. Вы удивляете меня! Есть слух, что в ночь погони она здесь, в речке, утонула...
ЛЮСЬЕН. Есть слух, кюре, есть слух... он как огонь под пеплом, но он есть... из уст в уста он переходит... он, как лесной огонь, по низу бродит... Есть слух о том, что вы её спасли!
ШАНТАВУАН. Покиньте этот дом!
ЛЮСЬЕН. Зачем вы гоните того, кто уж и так несчастен безнадежно?
ШАНТАВУАН. За то, что ваш рассказ есть ложь, да, ложь презренная от слова и до слова! Но то, что вы свершаете, не ново! Но, сударь мой, стыдитесь, вы молоды... А ремесло немецкого шпиона французскому солдату не к лицу!
ЛЮСЬЕН. Не смейте оскорблять меня! За что мне это всё, за что? Нет справедливости ни на небе, ни на земле! Весь мир лежит во зле!..
Вдали послышалась военная похоронная музыка и конский топот.
И счастья нет, спасенья нет и нет надежды! Клянусь, что всё, что я сказал здесь, правда! Я вам её сказал и повторять не буду! Я молчу! И знайте, что мои страданья были столь безмерны, что больше жить я не хочу!
Люсьен поворачивается, чтобы уйти. Наружная дверь открывается, и входит Кельвейнгштейн в походной форме, а за ним Пономарь.
ШАНТАВУАН (Люсьену). Нет, подождите.
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Я вас прерву, кюре, но не надолго. Сейчас опускают в могилу маркиза Эйрика. Извольте приказать, чтоб в церкви зазвучал орган, затем - чтоб колокол ударил!
ШАНТАВУАН. Я вам охотно повинуюсь. (Пономарю, отдавая ключ.) Скорее к органисту! И возвращайтесь, чтоб звонить!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Я объявляю вам, кюре, что мир сегодня заключён. Наш полк из Франции уходит.
ШАНТАВУАН. Благословляю мир, пусть будет мир для всех!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Победоносный мир! (Проходя.) Так вот он, вход в тайник, который вас едва не погубил! Как интересно!
ШАНТАВУАН (открывая дверь тайника). Угодно поглядеть?
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Я не просил вас открывать, кюре! Прощайте (Уходит.)
Вдали зазвучал орган.
ЛЮСЬЕН. Кюре...
ШАНТАВУАН. Погодите!
Вдали послышались залпы, а потом кавалерийский марш. Входит Пономарь.
ШАНТАВУАН. Они уходят! Звоните, Пьер, звоните!
На колокольне внезапно ударил колокол.
О, как она неосторожна! Бегите, Пьер, наверх, звоните!
Пономарь, убегает в тайник, а из тайника появляется Рашель.
ЛЮСЬЕН. О сердце, ты меня не обмануло! Рашель! Моя Рашель!
РАШЕЛЬ. О мой Люсьен, я верила, я знала, что ты придёшь, за мной придёшь! О, как, Люсьен, я тосковала! Под колоколом вечность пролетела надо мной! О, как тебя я вспоминала! И ты пришёл! И ты со мной!
ЛЮСЬЕН. Рашель! Моя Рашель! Отчаянье меня гнало сюда, но верил я, но верил я!.. И всё сбылось, и ты со мной! Не отпущу тебя! Рашель моя, навек моя!
Колокол мерно звонит. За сценой слышится нарастающий шум и обрывки "Марсельезы": "Вперёд, сыны своей родной земли!.."
(Шантавуану.) О, как мне вас благодарить? Какие мне найти слова?
РАШЕЛЬ. О смерть! Смерть! Ты меня не догнала!.. Они уходят, я жива!
ЛЮСЬЕН. Они уходят! Ты жива!
ШАНТАВУАН. Свободна бедная земля! Моя порабощенная земля, свободна ты!
РАШЕЛЬ. О, верь мне, я его убила за то, что он нанёс нам оскорбленье! Я совершила преступленье, но я ему за всех нас мстила!
ШАНТАВУАН. Покончил Эйрик путь земной, уходит он на суд иной. И ни его, ни вас, о дочь моя, мы более не судим! Забудет ваше преступленье мир, и мы его забудем! Забудем ночи той предсмертное томленье и окровавленный ваш нож! Услышат небеса моё моленье, простят убийство вам, меня простят за ложь! Вас любит этот человек. Покиньте прежний путь и будьте счастливы навек!
Ближе послышался шум толпы и обрывки "Марсельезы": "Свободна родина моя..." Открывая дверь, Шантавуан выходит наружу.
Свободна родина моя!..
РАШЕЛЬ. Свободен ты! Свободна я!
ЛЮСЬЕН. О, повтори эти слова! О, повтори в минуту счастья!
РАШЕЛЬ. О солнце светлое, гори! Гони с земли моей ненастье! Над нами небо голубое! Люсьен, навеки я с тобою!
ЛЮСЬЕН. Рашель, навеки я с тобой!
К о н е ц.
26 марта 1939 г.