Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << ...
Журнал Музыкальная жизнь, 1989 год: Н.Шафер. О так называемых `блатных песнях` Владимира Высоцкого
 
Н.Шафер. О так называемых `блатных песнях` Владимира Высоцкого

Н.Шафер. О так называемых "блатных песнях" Владимира Высоцкого


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |

Напрасно кто-то где-то там куражится -
Его надежды тщетны и пусты -
К концу десятилетия окажутся
У нас в руках командные посты.

У нас деньжищи! Что же тратим тыщи те
На воспитанье дурней и дурех.
Вы среди нас таких ребят отыщете -
Замену целой "банды четырех"!

Плывут у нас по Волге ли, по Каме ли
Таланты - все при шпаге, при плаще.
Руслан Халилов - мой сосед по камере, -
Там Мао делать нечего вообще.

Так в "блатных" песнях Высоцкий прошел путь от забавных пародий до осмысления истории. В душные застойные годы он освежал нас дуновением свободы и вел за собой - вперед и дальше.

Без прикрас и аллегорий

Песни реальных уголовников были подчас трогательными и искренними, но, как правило, блат в них оставался блатом. В песнях же Высоцкого блат многослоен. Это и романтизация независимого характера, и пародия на официальную мораль, и неординарный взгляд на текущие события, и, как мы только что увидели, даже сатира на верховных правителей. Сам образ блатаря в этих песнях весьма далек от страшного лика подлинного уголовника, которого многие (к сожалению) знают по личному опыту, но большинство нынешних читателей (к счастью) - лишь по произведениям Александра Солженицына, Варлама Шаламова, Евгении Гинзбург... Не случайно эти авторы не могут сказать ни одного доброго слова о блатном фольклоре - они отлично знают, что романтизированные персонажи не имеют ничего общего с теми выродками, которые свирепо издевались над политзаключенными. В своих мемуарах "Девять ступенек в небытие" А. Морозов вспоминает:

"Блатари творили, что хотели, их было не так уж много, но в их руках была инициатива. Они были дерзки и нахальны, жестоки и безжалостны. И обыскивали они, и отнимали хорошую одежду, снимали все, что им могло понравиться, демонстративно издевались над фраерами".

Некоторые авторы мемуаров и художественных произведений свою справедливую ненависть к подонкам переносят и на их творчество... Но здесь возникает парадоксальная ситуация. Дело в том, что подонки... не способны к творчеству. Те песни, которые они поют, принадлежат вовсе не им. Их авторы, конечно, тоже уголовники, но уголовники другого калибра, попавшие в тюрьму или лагерь не за бандитизм, а за другие прегрешения. Это может быть пьяный шофер, допустивший аварию, которая повлекла за собой человеческие жертвы... Это может быть человек с угловатым характером, строптивый малый, который поднял руку на милиционера... Это может быть вспыльчивый ревнивец, убивший свою подругу в припадке бешенства... Это, наконец, может быть просто бродяга-карманник, неравнодушный к тому, что "плохо лежит"... Они-то и сочиняли эти бесхитростные, душещипательные блатные песни, которые взяли себе на потребу те, у кого нет сердца и совести, - бандиты, насильники, истязатели, предатели, - взяли так, как забирали последнюю рубаху у осужденного по 58-й статье. А разве за пределами тюрьмы и лагеря такое не творилось? Разве сталинская административная система не присвоила себе великие романтические песни Исаака Осиповича Дунаевского, на которые сегодня так любят обрушиваться наши непримиримые прогрессисты?

...Среди блатных персонажей Высоцкого есть и такие, которые изображены без прикрас и аллегорий - типичные отбросы общества, мрачные существа с ограниченным умом и мелкими интересами. В таких песнях почти нет второго плана - вещи называются своими именами, а персонажи вызывающе однолинейны. Таковы картежники, у которых душевные ресурсы расходуются на мелочную месть ("Пики-черви", "А в колоде как-никак четыре масти"), таков хмурый завистник, спекулирующий на том, что он пережил ленинградскую блокаду ("Я вырос в ленинградскую блокаду"), таков любитель уличных драк, глухой к слезам и просьбам ("Счетчик"), таков злобный убийца, привычно соверщающий свое черное дело и нагло декларирующий: "И дальше буду так же поступать" ("Я в деле").

Новые акценты в психологии уголовника Высоцкий расставляет в песне "Сидели, пили..." Если прежде автор пародировал "государственное" мышление уголовника, то теперь он пародирует его "антигосударственное" мышление. Песня сюжетная. В шахте произошел обвал, и ударник труда оказался заваленным. Ударника можно было спасти, если бы его товарищи действовали ухватистей. Но они работали "с прохладцей", не торопились, - чтобы он успел задохнуться. У них на то был резон:

Вот раскопаем - он опять
Начнет три нормы выполнять,
Начнет стране угля давать,
И нам хана.

Потом они его, мертвого, "по-человечески" жалеют. Лицемерие? Ничего подобного. Просто не хочется надрываться из-за его глупого стремления к рекордам. Ведь заставят подтягиваться, соревноваться... Здесь персонажи как бы смотрятся в зеркало и видят себя такими, какие они есть на самом деле... Игра кончилась.

Если говорить о тех блатных песнях Высоцкого, которые сохранили злободневность от первой до последней строки, то в первую очередь хочется назвать "Антисемитов". Слушаю ее и думаю: неужели она сочинена в первой половине 60-х годов, когда мы еще ничего не слышали про общество "Память"? Создается впечатление, что Высоцкий из любопытства проник в какой-нибудь клуб или Дом культуры, где витийствовали ораторы этого общества, возбужденно громыхала публика, а он сидел, слушал, ужасался, а потом вернулся домой - и у него мгновенно вылилась песня в виде монолога махрового блатяги. Поскольку песня, кажется, у нас еще не печаталась, привожу ее полностью:


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2019 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан