И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман.

Переписка И.О.Дунаевского и Л.С.Райнль. 1951 год.

Вот видите, Людмила, и мне приходится Вам жаловаться. Мы, наверное, еще вернемся к этой теме, а пока мне хочется поговорить о Вашем письме.

Я надеюсь, что Ваш Ежик выздоровел. Что это он у Вас так часто болеет? Но Вы не отчаивайтесь: видимо, ему суждено стать крепким парнем, пройдя опасности детства. Жаль только, что это Вас вечно мучит и беспокоит.

Радость Вашу по поводу счастливой находки друга детства я не только разделяю, но и глубоко понимаю. Надо только, чтобы прошедшие годы, влияние среды и житейских условий не изменили Вашу Ольгу и чтобы она так же восторженно думала о Вас, как Вы о ней. Бывает так, что в старых друзьях, долго не виденных, вдруг за внешне нормальными формами почувствуешь человеческую ржавчину, что-то не то, что привык видеть и думать. И спешишь скорее вон от былого друга, чтобы внутри себя не оскорбить своих святых чувств. Надо иметь в виду, что люди развиваются не обязательно одинаково, как на школьной скамье. В детстве люди объединены дружбой, вызываемой особыми интересами детства, юности. Не забывайте также, что друзья живут разной жизнью, в разных условиях и что это очень влияет на формирование личности, а следовательно, [сказывается] и во взглядах на явления и вещи. Вы прошли большую школу жизни, борьбу за жизнь, за здоровье Ваших родных существ, Вы и сейчас ведете эту борьбу, подчас трудную и унизительную, и Вам светит то, что кажется тусклым другим. Я ужасно боюсь таких находок старых друзей и подхожу [к этому] очень осторожно. Советую и Вам сначала произвести глубокую разведку, чтобы не излить напрасно своих светлых чувств, чтобы не разочароваться в самом дорогом, по сравнению с которым разочарование в двух-трех сомнительных ухажерах является, конечно, сущим пустяком. Я не хочу, чтобы эта мрачная гостья посещала Вашу замечательную душу. Я хочу, чтобы Вам было хорошо.

И все-таки Вы мне не написали об одном очень важном месте моего письма.

Я хочу, чтобы Вы пользовались моей дружбой во всех трудных случаях Вашей жизни. Я хочу, чтобы Вы были избавлены от тягот там, где их очень легко избежать. Поняли? И прошу Вас поверить, что я это буду делать с легкостью, которую мне позволяет мое чудесное отношение к Вам.

Я Вас крепко целую и, как всегда, желаю Вам счастья.

Ваш И. Д.

10/VI-51 г.

Дорогой Исаак Осипович!

Продолжаю письмо после большого перерыва, который объясню Вам позже⁶⁴. Как странно, что последнее письмо от Вас написано в тот же день, когда начинала свое письмо и я!

Не могу Вам передать, как я возмущена поступками тех людишек, которые стремятся причинить Вам зло. Но они мне очень напоминают ту крыловскую моську, которая лаяла на слона. И, главное, с тем же успехом. К сожалению, очень часто многими людьми руководят низменные цели и инстинкты.

Мне не пришлось прочесть этой грязной статейки, так как наш завод не выписывает этой газеты. А жаль: я написала бы в газету, что я думаю о таких людях и о тех, кто пропускает подобные статьи. А Вам не надо так переживать это происшествие - новое присуждение Вам Сталинской премии (в который раз?) говорит достаточно убедительно. А главное - та популярность и любовь, которыми Вы пользуетесь у громадной массы простого народа. Ваши песни поют каждый день во всех уголках нашей страны и за рубежом. Кто еще может этим похвастать? Никто. Если сейчас известно много новых советских композиторов с неплохими песнями, то эти песни в громадном большинстве случаев являются "калифами на час" и потом предаются забвению. А кто из этих композиторов обладает таким богатством мелодических гармоний, как Вы, такими неповторимыми, одному Вам присущими нюансами музыкальной мысли, таким разнообразием жанров творчества? Никто, и еще раз - никто! Вот поэтому Вам и завидуют некоторые мелкие людишки и пытаются очернить Вас в глазах других людей. Но эти жалкие потуги могут привести только к обратному результату. Вы очень скромны, но Вы должны чувствовать отношение к Вам простых людей, ничего от Вас не ждущих, кроме новых чудесных песен. А радио? Разве прошел хоть один день, чтобы не транслировали Вашу музыку? Какие сейчас бывают чудесные передачи о Вас! А в "Вольный ветер" я влюбляюсь все больше и больше. Это единственная советская оперетта, достойная стать на один уровень с классическими опереттами Кальмана.

Не подумайте, что это пристрастное мнение, нет, я просто считаю, что у меня неплохой вкус. Я радуюсь Вашим успехам и горжусь ими, Вами и нашей необычной дружбой. Эта дружба делает меня лучше, так как я не могу обмануть Ваше доверие. Я даже не могу решить, кто прекраснее: Дунаевский-музыкант или Дунаевский-человек. Вернее - оба. Не улыбайтесь, это не ослепление, которое помешало бы мне увидеть некоторые Ваши слабости. Но мне до сих пор удивительно то, что Судьба свела наши дороги вместе и что Вы стали так близки и дороги мне. Понимаете ли Вы это, чувствуете ли всю глубину этого? Мне не хочется бросаться словами, но мне кажется, что я могла бы пожертвовать для Вас жизнью. И если бы больше существовало на земле таких отношений, - мир во многом бы выиграл.

Знаете, я писала Вам об этом и раньше - об очень странном и хорошем ощущении: каждый раз, когда я слышу Вашу песню, музыку или хотя бы музыкальную фразу, я воспринимаю это как Вашу улыбку, дружеское приветствие, адресованное мне. И такое приветствие Вы шлете мне каждый день!

Ну а теперь - прыжок в сторону. Не хотелось мне писать об этом, да приходится. Задержала я свой ответ потому, что за это время произошло очень неприятное для меня событие, да и уральская весна вызывает у меня сильную физическую слабость. Может быть, это реакция на все пережитое? Не знаю, но если бы сейчас вдруг вернулись те ужасы, которые пережиты совсем недавно, - мне кажется, у меня не хватило бы сил на борьбу. И подумайте только! Вы в 38 лет были полны сил и энергии, а я в 34 года уже устала. Правда, говорят, что старят человека не годы, а горе, а этого добра в моей жизни было в избытке.

Так вот, после того как я и моя подруга по несчастью получали в течение почти целого года 20 процентов надбавки к зарплате, оказалось, что нам ее выплачивали ошибочно. По фактическому положению вещей это несправедливо и, конечно, материально тяжело. Когда имеешь что-либо и теряешь - это труднее, чем не иметь совсем. Но факт остается фактом. Хорошо еще, что не удерживают за ранее выплаченное. Правда, я написала в Главк письмо и заявление с просьбой о переводе меня в Хотьково или увольнении из системы МЭП вообще. Но это, конечно, ни к чему не приведет.

Вы продолжаете настойчиво спрашивать, почему я не ответила на то место Вашего письма, где Вы предлагаете мне свою материальную помощь. Так ведь? Но что я могу сказать? Только в самые отчаянные моменты повернется мой язык с просьбой о помощи, да и то с трудом и со стыдом. Всякие трудности ведь относительны. Во время войны картофелина в супе и кусок деревенского ржаного хлеба казались нам лакомствами. Сейчас тоже приходится соразмеряться со своими возможностями. Трудности в том что дети растут, растут и их потребности. А знаете, почему я раньше избегала встречи с Вами? Мне было стыдно своего костюма. Из войны мы вышли совершенно раздетыми и разутыми. Правда, и сейчас еще многого нет, но как же иначе прожить на 1000, вернее, 800 рублей в месяц, платя из них еще за квартиру и дрова? А мы выжили только потому, что я никогда ни на кого не надеялась, кроме себя самой. Еще в студенческие годы, когда у нас в семье случилось несчастье и тетка предложила мне свою помощь, я отказалась и прожила на одну стипендию, несмотря на детство, полное довольства. Разве спрашивают голодного - будет ли он обедать? Я ценю Вашу щепетильность и благодарна Вам за нее, но давайте больше не поднимать этого вопроса. Просить я Вас могу только в действительно отчаянную минуту, но я разрешаю Вам (царская милость!) иногда помогать мне без просьбы с моей стороны. Но чтобы это было не часто и являлось бы для меня приятной неожиданностью, а не системой, могущей принести только вред, так как привыкнуть к хорошему гораздо легче, чем наоборот.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter