Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Михаил Булгаков. Оперные либретто. << ...
Михаил Булгаков. Оперные либретто.

Михаил Булгаков. Оперные либретто.

Рашель (Либретто оперы по Мопассану)


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |

Действующие лица:

Граф фон ФАРЛЬСБЕРГ, командир прусского кирасирского полка.

Барон фон КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН.

Отто фон ГРОССЛИНГ.

Фриц ШЕЙНАУБУРГ.

Маркиз фон ЭЙРИК ("Фифи").

Офицеры кирасирского полка.

ЛЕДЕВУАР, унтер-офицер кирасирского полка.

ШАНТАВУАН, кюре.

ПОНОМАРЬ.

Госпожа ТЕЛЬЕ.

ПАМЕЛА.

БЛОНДИНА.

АМАНДА.

ЕВА.

РАШЕЛЬ.

ЛЮСЬЕН, студент.

ГОСТЬ.

Кирасирские солдаты, гости в доме Телье, женщины.

 

Действие происходит во Франции, в самых первых числах марта 1871 года.

 

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

П е р в а я   к а р т и н а.

День. За окнами хлещет дождь. Зал в замке д'Ювиль, покинутом его владельцами и занятом пруссаками. Музейная роскошь, но всюду умышленная порча и разрушение. У портретов прорезаны дыры на месте ртов, в них вставлены фарфоровые трубки. У женщин на портретах пририсованы углем усы. Разрубленные гобелены, простреленные окна.

Роскошно накрытый стол для завтрака. В камине огонь.

Фарльсберг сидит, положив ноги на каминную доску, читает корреспонденцию. Стук в дверь. Входит Ледевуар с конвертом.

ЛЕДЕВУАР. Господин командир полка, вам срочная депеша.

ФАРЛЬСБЕРГ (прочитав депешу). Унтер-офицер, кричите - ура!

ЛЕДЕВУАР. Ура! Ура! Ура!

ФАРЛЬСБЕРГ. Ступайте, а ко мне пришлите трубача! (Ледевуар уходит.)

Победа! Мир! Победа! Мир!
Господь Германию благословляет!
Сам император армию благодарит!
Германские войска в Париж вступают!
Париж, ты - наш! Париж, ты - наш!
Пусть побежденный враг трепещет,
Кляня в отчаянье судьбу.
В Париже наши сабли блещут,
Враг слышит прусскую трубу!
В Париж сейчас идут гусары,
Дрожит под конницей земля,
Молчат в смятении бульвары
И Елисейские Поля!
Париж, ты - наш, ты побежден!
Замри в волнении, без гласа,
О побежденная земля!
Ты видишь прусские кирасы
И на вальтрапах вензеля!
Там валом валят легионы,
И небо колют их штыки.
Ведут бесстрашные тевтоны
В Париж пехотные полки!
О город-светоч! О Париж!
Теперь ты жалок, ты молчишь!
Тебя сковал безумный страх,
Ты пред тевтоном пал во прах!

За окошком послышался кавалерийский марш. Фарльсберг распахивает окно.


Здорово, кирасиры!

Хор за окном: "Здравия желаем, господин командир!"

Марш удаляется. Фарльсберг закрывает окно. Входит трубач, вытягивает-ся перед Фарльсбергом, тот жестом показывает ему, что нужно стать возле стола. Входит Ледевуар.

ЛЕДЕВУАР. На завтрак к вам явились адъютанты.

ФАРЛЬСБЕРГ. Проси.

Входят Кельвейнгштейн, Гросслинг, Шейнаубург и Эйрик - в мокрых плащах, забрызганных грязью ботфортах.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Имеем честь явиться, граф.

ФАРЛЬСБЕРГ. Я рад вас видеть, господа.

Офицеры снимают плащи.

Сейчас депеша поступила -
Армия в Париж вступает,
Наш император заключает мир!


(Кельвейнгштейну.) Прочесть депешу в эскадронах! (Трубачу.) Труби!

Трубач трубит.


Да здравствуют непобедимые германские войска!

ОФИЦЕРЫ. Да здравствует Германия!

ФАРЛЬСБЕРГ. Здоровье императора!

ОФИЦЕРЫ. Вильгельм! Вильгельм! Вильгельм!

ФАРЛЬСБЕРГ (Трубачу). Ступай! (Трубач уходит.)

ГРОССЛИНГ.

Как счастливы гусарские полки -
Они сейчас идут в столицу!

ШЕЙНАУБУРГ.

А мы здесь умираем от тоски!
Доколе нам в Нормандии томиться?

ЭЙРИК.

Здесь скука сердце ранит,
Дождь целый месяц барабанит,
Повсюду только грязь и лужи,
И с каждым днём погода хуже.
Все ставни жалобно скрипят,
В окно противно бросить взгляд!
И в сердце скука, как игла!
Туман и водяная мгла...
Какая скверная пора!
О гнусная нормандская дыра!
Фи дон! Фи дон!

ФАРЛЬСБЕРГ. А как прикажете быть мне? Велеть убрать все облака на небосклоне?

ЭЙРИК.

Я этот замок презираю,
Я в нём от сплина умираю...
Фи дон! Фи дон!

ФАРЛЬСБЕРГ.

Опять фи-фи! Вы все слыхали?
Недаром вас в полку прозвали
Фифи! Фифи! Мамзель Фифи!

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Фифи! Фифи! Мамзель Фифи!

ЭЙРИК. Фи дон!

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН.

Она грустит, она одна!
Мамзель Фифи, глоток вина!

ЭЙРИК. Я осушу бокал до дна!

ФАРЛЬСБЕРГ. Фифи скучает, ах, беда!

ЭЙРИК. Здоровье ваше, господа!

ВСЕ ВМЕСТЕ. Фи-фи! Фи дон! Фи-фи!

ЭЙРИК. Глоток, и вдребезги бокал! (Разбивает бокал.)

ФАРЛЬСБЕРГ.

Ну что ж, теперь вам легче стало?
Эй, вестовые, новые бокалы!

Вестовые подают новый сервиз.

ЭЙРИК.

Ах, эта дама на стене,
Как надоела она мне!
Её хочу я ослепить!
Граф, разрешите?

ФАРЛЬСБЕРГ. Я вас готов развеселить, что ж, ослепите.

Эйрик стреляет два раза из револьвера и пробивает глаза портрету.

ОФИЦЕРЫ.

Ах, браво, браво, выстрел меткий!
Она ослепла! Браво, детка!
Фифи, Фифи, мамзель Фифи!
Браво, браво, браво!
Стрелку Фифи и честь и слава!

ЭЙРИК.

Нет, нет, не кончена расправа!
Коль кирасир ты боевой,
Будь первым и в стрельбе и в рубке!
Эй ты, французская голубка,
Прощайся с бедной головой! (Вынимает палаш, отрубает Венере голову.)

ГРОССЛИНГ. Она мертва, она мертва!

ШЕЙНАУБУРГ. За упокой её души! (Пьют.)

ЭЙРИК.

Но что всего сильнее бесит -
Повсюду гробовая тишина.
Колокола молчат окрест!
Проклятые французы!
Они молчат нарочно.
В молчанье этом их протест!

ШЕЙНАУБУРГ. Граф, это совершенно верно!

ЭЙРИК.

Упрямство их пора сломить!
Граф, прикажите им звонить!
Один дин-дон! Один дин-дон!

ОФИЦЕРЫ.

Пора развеять скуки сон!
Один дин-дон! Один дин-дон!

КЕЛЬВЕЙНГШТЕИН. Что делать в этакой дыре?

ФАРЛЬСБЕРГ. Эй, вестовые, пригласить ко мне кюре!

ОФИЦЕРЫ.

Нас развлечёт звон колокольный,
Он оживит кружок застольный.
Лишь он прогонит скуки сон.
Один дин-дон! Один дин-дон!

Входит Шантавуан.

ФАРЛЬСБЕРГ. Почтеннейший кюре, прошу садиться. Я пригласил вас, чтоб спросить - зачем нет звона в вашей церкви? Скучает кирасирский полк.

ШАНТАВУАН. Бог поразил моё отечество войной, войною тяжкой и кровавой. И многие из наших прихожан убиты, другие без вести пропали, родные их все в трауре. Живём в страданье и печали. Наш колокол умолк.

ФАРЛЬСБЕРГ.

Да, это грустно!
Но, может быть, велите вы
Хоть раз ударить в колокол,
Чтобы рассеять гнёт могильной тишины?

ШАНТАВУАН. Не властен это сделать, граф. Мой пономарь, он человек упорный, по сыну носит траур он. Я знаю, он откажется звонить.

ФАРЛЬСБЕРГ.

Печально! Но, может быть,
Вы нам ключи дадите?
На колокольню мы пошлем солдат.
Пусть колокол немного нас повеселит.

ШАНТАВУАН. Простите, граф! На колокольню вход забит, пустить туда чужих я не могу. Мне прихожане скажут, что без нужды я в церковь вход открыл врагу.

ЭЙРИК(как бы про себя).

Я знал кюре в другом селенье -
Он был упрям и злонамерен.
В один прекрасный день он был расстрелян
Перед церковною стеной.

ФАРЛЬСБЕРГ. Маркиз фон Эйрик, извольте замолчать!

ШАНТАВУАН (Эйрику). Был расстрелян? Не знаю я, какое преступленье он совершил против отчизны. Но если он виновен, я уверен, что бог его рассудит в иной, нездешней жизни. И здесь пусть будет скорый суд прославлен! И если я виновен, я чашу осушу до дна. Виновен? Пусть, как это изваянье, я буду обезглавлен (указывает на обезглавленную Венеру), хоть и не знаю, в чём его вина! Но волю прихожан я не нарушу и не пойду я против совести моей. Так делал я всегда, свою спасая душу, и буду поступать так до последних дней. Мне душу жаль, но мне не жаль дряхлеющего тела. Маркиз, я не боюсь расстрела!


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2017 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан