Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << ...

Фрагмент книги Н.Шафера "Еврейская судьба русского композитора"

[Фрагмент - о "Еврейской рапсодии" И.Дунаевского. Публикуется впервые]

16 января 1931 года в ленинградском мюзик-холле состоялась премьера утёсовского представления "Джаз на повороте", где впервые прозвучала "Еврейская рапсодия" Дунаевского. О том, как подготавливалось это событие, с очаровательным еврейско-одесским юмором рассказал в своей книге "Спасибо, сердце" Леонид Утёсов:

"Непременно надо было изобрести такое, что не было бы повторением удачно найденного, не было бы, так сказать, эпигонством самого себя. И такое, что укрепляло бы позиции советского джаза. Кое-какие замыслы уже зарождались в голове, и тут сам Бог послал мне Дунаевского.

- Дуня,- сказал я ему,- надо поворачивать руль влево. Паруса полощутся, их не надувает ветер родной земли, Дуня, я хочу сделать поворот в своём джазе. Помоги мне.

Он почесал затылок и иронически посмотрел на меня:

- Ты только хочешь сделать поворот или уже знаешь, куда повернуть?

- Да, - сказал я, - знаю. Пусть в джазе зазвучит то, что близко нашим людям. Пусть они услышат то, что слышали ещё их отцы и деды, но в новом обличии. Давай сделаем фантазии на темы народных песен.

Предыдущую ночь, не смыкая глаз, я обдумывал темы фантазий, но ему я хотел преподнести это как экспромт. Я любил его удивлять, потому что он умел удивляться.

- Какие же фантазии ты бы хотел?

Я глубокомысленно задумался.

- Ну как тебе сказать?.. - делал я вид, что ищу ответ.

- Давай-давай, думай, старик, - требовал Дуня.

- Ну, скажем, русскую. Как основу. Скажем... украинскую, поскольку я и ты оттуда родом... Еврейскую, поскольку эта музыка не чужда нам обоим... А четвёртую... - я демонстративно задумался.

- А четвёртую? - торопил Дунаевский. - Советскую! - выпалил я победно.

- Старик, это слишком...

- Ничего не слишком... Советская - это ритмы сегодняшней жизни, ритмы энтузиазма и пафоса строительства, ритмы Турксиба и Днепрогэса. Представляешь, современный Тарас Бульба стоит на одном берегу Днепра, а современный Остап на другом. "Слышишь ли ты меня, батька?" - кричит Остап, - "Слышу, сынку!"

Ох, как зажглись его глаза!

И были написаны четыре фантазии, которые составили вторую программу нашего оркестра - "Джаз на повороте". Она была изобретательно оформлена Николаем Павловичем Акимовым, тогда ещё молодым художником.

Народные песни России и Украины, печальные, весёлые и забавные жанровые песни, распеваемые в местечках Западной Белоруссии,- всё это было в четырёх фантазиях".6

Не уверен, обращался ли рафинированно-интеллигентный Дунаевский к кому-либо со словом "старик", но его психологическая реакция на предложение Утёсова описана здесь, надо полагать, довольно точно. При цитировании можно было бы изъять сакраментальную фразу о "ритмах энтузиазма и пафосе строительства", но я намеренно этого не сделал: пусть читатель снова убедится, что и джаз Утёсова, и радостные мелодии Дунаевского не имели никакого отношения к "натужному оптимизму". Джазист и композитор, в числе других выдающихся деятелей искусств, искренно поддались "чарующему обману" и, не дожидаясь социального заказа, с проникновенной взволнованностью творили миф о стране социализма.

"Еврейская рапсодия" начинается о призывного голоса труб:

Дунаевский использовал лейтмотив из музыкального оформления Л.Пульвера к спектаклю "Путешествие Вениамина III", который с огромным успехам шёл на сцене Еврейского государственного театра. В спектакле лейтмотив символизировал мечту о сказочной стране, где евреи смогли бы избавиться от вековых страданий и обрести подлинное счастье. Но, в отличие от Л.Пульвера, Дунаевский не превратил эту мелодию в лейтмотив... В противном случае получилось бы, что в СССР по-прежнему не ликвидирован разлад между мечтой и действительностью. "Еврейская рапсодия" условно делится на две части: сатирическую и лирико-оптимистическую.

В первой части Леонид Утёсов ведёт диалог внука и деда (за внука он протяжно выпевает фразы, а за деда говорит с комически-бичующими интонациями):

- Скажи мне, дедушка, ой, скажи же мне, скажи, как жил царь Николай? (Здесь скрипки имитируют плач невесты, которую ведут к венцу).

- Вообще, если говорить откровенно, так царь Николай жил-таки очень хорошо.

- Скажи мне, дедушка, как царь Николай пил чай? - А чай он, бывало, пил так: брали большую-большую сахарную голову и делали в этой голове дырку. В эту дырку наливали один стакан чаю, и из этой сахарной головы царь Николай пил чай.

- Скажи мне, дедушка, ой, скажи же мне, как царь Николай спал? (Здесь мелодия приобретает утрированно драматический характер, после чего следует игривый экзерсис). - А спал он, бывало, так: брали большую-большую комнату и засыпали её лебяжьим пухом. Вверху ложился царь Николай, а кругам стояли казаки, стреляли из пушек и кричали: "Ша! Чтоб было тихо! Царь Николай спит!" И так он проспал всё своё царство, болячка его батьке, Александру Третьему!

Любопытно, что вторая часть "Еврейской рапсодии" практически лишена словесного текста. А ведь по первоначальному замыслу она должна была символизировать счастливую жизнь еврейского народа при социализме. Вместо "благодарственного" текста, Леонид Утёсов отделался двумя формальными репликами: "А дальше, дети, настала настоящая жизнь. Так давайте же потанцуем!" И под начавшуюся танцевальную мелодию умудрился продекламировать абсолютно нейтральный куплет:

Много дорог у Бога,
Так много, как много глаз.
И от нас до Бога,
Как от Бога до нас -
Одинаковое расстояние!

Эти неточно процитированные уткинские строки из "Повести о рыжем Мотэла" дополнялись возгласами "Ой, ой, да тири-тири-дой" - и больше никаких слов не было. Но музыка заражала неподдельным весельем. И отчётливо пробивалась затаённая грусть - как след прожитого и неясность будущего. Дунаевский озорничал, грустил и обнадёживал. Скрипки, трубы, тромбоны, саксофоны, банджо, варьируя местечковые мелодии, стремились убедить слушателей в духовном раскрепощении еврейского народа. И слушатели верили, что они раскрепощены, но при этом хорошо ощущали подспудную печаль композитора.

В 1984 году фирма "Мелодия" задумала воскресить "Еврейскую рапсодию" Дунаевского, включив её в серию "Антология советского джаза". Но реставрированную запись 1932 года настолько изувечили сокращениями (в частности, от голоса Утёсова осталось только "Ой, ой, да тири-тири-дой"), что принимать её всерьёз не имеет смысла.

После падения советской власти появилась возможность выпустить полную отреставрированную запись. Что и сделал Глеб Скороходов в 1993 году, собирая звуковой материал для двухпластиночного альбома "Неизвестный Утесов". Но мало кто знает, что "Еврейская рапсодия" была записана в 1932 году в двух вариантах: на русском и еврейском языках. Еврейский вариант до сих пор скрыт от почитателей Леонида Утесова, которые лишены возможности услышать любимого артиста, мастерски исполняющего это произведение на чистейшем идише.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2017 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан