Н.Шафер. Владимир Высоцкий как композитор
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
За последние годы, после долгого перерыва, возобновился интерес к ранней оперетте Дунаевского "Женихи". Ее стали называть "первой советской опереттой". Один из номеров этого произведения - дуэт Аграфены и маркера - стал едва ли не обязательным номером почти каждого "сборного" концерта артистов музыкальных театров. И действительно, дуэт остроумен, сатиричен, эффектен, мелодически заразителен... Но позвольте: ведь в мелодическом отношении он абсолютно не оригинален - это смесь из старинного русского вальса "Тоска" и душещипательной бытовой песенки про "чернобрового красавца Андрюшу", на мотив которой Жанна Бичевская теперь поет песню о девушке-революционерке! В чем же тогда прелесть дуэта Дунаевского? А в том, что, пародируя популярные бытовые интонации и заставляя своих героев изъясняться при помощи избитых музыкальных фраз, композитор подчеркивает стандартность их мышления и чувств, их обывательский кругозор и духовную неполноценность.
А разве не так поступает и Владимир Высоцкий? "Уж ты бы лучше помолчала бы!" - отчитывает свою Зину мрачный герой веселой песни "Диалог у телевизора". Отчитывает при помощи музыкальной фразы из кубинской песни "Кто ты?" Потому что "своей" мелодии у него в душе нет... А вот другой персонаж - из ранней песни. Какими только упреками не осыпает он свою подругу! Это целый фейерверк обид, который заканчивается угрозой зарыть ее в своей душе, "залить цементом, чтобы не разрыть", а затем - найти себе другую женщину. Комический эффект достигается благодаря тому, что весь этот каскад упреков и угроз опирается на интонации песни Е. Родыгина "Едут новоселы". Тут впору вспомнить, что Высоцкого нередко отождествляли с "блатными" персонажами, от лица которых он пел. Так поступил и поэт Станислав Куняев. Не видя разницы между автором и его персонажами, чья жизнь изображена "чем-то вроде гибрида забегаловки с зоопарком", Куняев обвинил Высоцкого еще и в том, что своими песнями он вступил в деловые отношения с потребителями культуры - торгашами (см.: "Литературная газета", 1982, 9 июня).
Но в песнях Высоцкого, конечно же, во многом не равноценных, налицо определенный художественный прием - как поэтический, так и музыкальный. Самораскрывался в песнях не автор, а персонаж. И опять-таки не автор, а именно персонаж был неразборчив в музыкальных интонациях, пытаясь приспособить к своим излияниям то, что попадется под руку - будь то патриотическая песня или зарубежный шлягер. Доказать это вовсе не трудно. Достаточно внимательно прослушать песни, где Высоцкий поет от имени самого себя, чтобы понять, что он солидарен не с "блатными" героями, а с Гамлетом. И достаточно вслушаться в песни, где Высоцкий поет от имени волка или самолета, чтобы убедиться, что перед нами совершенно оригинальный музыкальный материал. Впрочем, об этом будет сказано еще впереди.
Глубоко драматическая песня "Протопи ты мне баньку, хозяюшка" начинается с музыкальной фразы, заимствованной из старинного романса "Газовая косынка". И хотя в мелодическом отношении песня далее уже развивается самостоятельно, но именно первая фраза сообщает ей тот сентиментальный настрой, который не только вредит драматизму, но и усиливает его. Вероятно, сентиментальность плоха тогда, когда она прикрывает мелкие чувства, - тогда рождается пошлость. У Высоцкого же она служит средством обнажения самых сокровенных человеческих переживаний. Не случайно Белинский видел в сентиментальности "больше жизни и натуры, чем в книжном педантизме". И не случайно таганковцы в спектакле, посвященном Высоцкому, не побоялись усилить "надрыв" этой песни, когда пели ее под авторскую фонограмму: смятение, страсть и боль человеческой души захватывает слушателя до оцепенения.
Вот откуда у Высоцкого эта необыкновенная тяга к "цыганщине". Головокружительный порыв страсти, отчаянная удаль и вызов судьбе, добровольная отдача себя стихии и яростная борьба с ней, а вместе с тем отдушина и разрядка от неимоверного напряжения - таков Высоцкий в своих "цыганских" песнях. "Моя цыганская!" - так он объявлял на концертах песню "В сон мне желтые огни..." Здесь уже не персонаж, а он сам, Высоцкий, взял целиком мелодию знаменитой цыганской песни "Две гитары" и слил ее со своим стихом-воплем: "И ни церковь, ни кабак - ничего не свято! Нет, ребята, все не так! Все не так, ребята!" Но какое же это композиторство - спеть свои стихи на чужую мелодию? И все же - разгадать в мелодии ее трагический накал, освободить от наслоения пошлых слов, которыми она обрастала десятилетиями, вернуть ей чистоту и благородство, наполнить ее новым глубоким содержанием - разве это не сплав поэтического и композиторского творчества? В пророческой песне "Кони привередливые", построенной, в общем-то, на оригинальном мелодическом материале, изумляют проигрыши, в которых использована танцевальная мелодия широко известной "Цыганочки". Никто кроме Высоцкого не сумел бы создать такой цельный музыкально-поэтический образ потрясающей силы в песне, которая не имеет никакого отношения к цыганской тематике. А ведь без этой "Цыганочки" ее уже и представить невозможно.
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |
|