Наум Шафер. Роковой акт.Как погубили Исаака Дунаевского.
Как мы видим, даже пять лет спустя после встречи со студентами и преподавателями Горьковской консерватории Дунаевский не заботился о своем душевном уюте: он продолжал отстаивать свои прежние мысли, наживая себе новых врагов среди коллег. Но даже и в критическом запале композитор не забывал о достоинствах того, на кого обрушивал гнев. Об авторе широко известных оперетт Ю.С. Милютине он однажды сказал так:
- Очень индивидуален, но не может отличить флейты от фагота, паразитирует за счет оркестровщиков. А какой талантливый мелодист! И какое природное чутье музыкального драматурга! Ему бы профессионализм Богословского - он превзошел бы меня.
Был период, когда Дунаевского, как и Шостаковича, Прокофьева, Мясковского, Хачатуряна, заставляли "каяться", выносить самому себе приговор. Но если корифеев "серьезной" музыки призывали отречься от "формализма", то Дунаевского призывали отречься от возлюбленного джаза. И, действительно, был момент, поддался Исаак Осипович, написал статью для "Вечерней Москвы", где каялся в страшном грехе: дескать, виноват, слишком уж увлекся джазом, сочиняя музыку для кинофильма "Моя любовь" (о фильме "Веселые ребята", хитрец, забыл, а с него надо было и начинать). Вот и в "Акте" зафиксировано, как Дунаевский, пойдя на жертву, мужественно прикрывал "Веселых ребят" фильмом "Моя любовь". Отвечая на вопрос, как он расценивает свою песню из фильма "Моя любовь", признал, что это был срыв, но... писал он эту песню ДО Постановления ЦК...
Да ведь это прямое, неприкрытое издевательство над партийным постановлением! Аудитория, ощутившая дуновение свободы, смеялась. А составители "Акта" снова не поняли юмора. Или... Или, может быть, всё отлично поняли, да не прокомментировали, сознательно сгладили, спустили на тормозах... Тогда честь им и хвала!
Не забудем, что это был 1950 год. Перелистаем газету "Правда" за этот год и оживим в памяти наиболее характерные партийно-правительственные сентенции. Например: "Советские люди горячо желают выполнить и перевыполнить производственный план. Производственный план, учит товарищ Сталин, есть живая и практическая деятельность миллионов людей... Выше знамя всенародного социалистического соревнования за досрочное выполнение послевоенной сталинской пятилетки!"12. Стало быть, нам нужны рекорды, рекорды и еще раз рекорды. Ну а наши замечательные деятели искусств, как всегда, должны с пониманием на это отреагировать, воспеть, прославить, возвысить, вдохновить...
Как же отреагировал Дунаевский? В "Акте" это запечатлено с предельной точностью - авантюрная смелость композитора просто потрясает. Он утверждает, что мог бы написать оперу. У него есть фортепианная сюита, струнный квартет, он мог бы написать и оперу. Но героиня предложенного ему либретто в первом, втором, третьем и четвертом актах ставит рекорды. Он же хочет написать оперу о женщине, о сильных чувствах, о любви, он хочет написать оперу... "Кармен". Ему мало поиронизировать над партийными призывами, ему еще потребовалось противопоставить этим призывам "вечную тему" - любовь.
А как, с должным ли пиететом Дунаевский, автор музыки к "колхозным" кинофильмам "Богатая невеста", "Дочь Родины", "Кубанские казаки", относился к моднейшей теме тех лет - колхозной электростанции?..
Композитор рассказывает, что Большой театр просил его написать балет "Свет". Но о колхозной электростанции написано 16 повестей, имеются кинофильмы и т.д. Сколько можно? Составители "Акта" обвиняют его в пренебрежительном отношении к этой важной теме, и Дунаевский пытается убедить их в обратном.
Что, испугался Исаак Осипович собственной смелости, взмыв в голубое поднебесье? Как бы не так... Ведь тут весь сатирический подтекст на виду: дорогие товарищи, вы же советские люди, и у вас высокий уровень сознания; нужны, очень нужны нам оперы и балеты о колхозных электростанциях...
В "Акте" приведены и такие показавшиеся его составителям "значительными" детали. Беседуя с залом, Дунаевский расхаживает по эстраде с дымящейся папиросой. Где же, дескать, красота человеческой одухотворенности? На рояле покоится пачка папирос, и композитор курит, когда аккомпанирует приехавшим с ним артистам!.. Такая "развязность" якобы вызывает изумление у студентов.
Суть же в том, что плененный пониманием аудитории, Дунаевский совершенно забыл об официальном характере своего выступления. Он помнил лишь, что в зале друзья, а перед друзьями нечего соблюдать китайские церемонии. Но это еще не все.
Надо знать, что Дунаевский был страстным, неисправимым курильщиком (многочисленные фотографии запечатлели его с неизменной папиросой) и не мог избавиться от своей пагубной привычки даже тогда, когда его здоровье находилось под смертельной угрозой. Достаточно двух-трех цитат, чтобы поверить: глубоко интеллигентному композитору была совершенно чужда развязность.
|