Наум Шафер. Роковой акт.Как погубили Исаака Дунаевского.
Гораздо сложнее история с песней Бориса Мокроусова "Россия - наша Родина". Из "Акта" следует, что Дунаевский вообще отрицательно относился к творчеству Мокроусова. На самом деле Исаак Осипович высоко ценил талант этого яркого композитора. Еще до войны, когда Мокроусов был не особенно популярен, Дунаевский одобрительно отозвался о его песне "Милый мой живет в Казани", рекомендовал ее для исполнения Ирме Яунзем, а потом опубликовал в редактируемом им сборнике "Песни советских водников". Известны его отзывы о музыкально-эстетических достоинствах таких сочинений Мокроусова, как "Песня защитников Москвы", "Заветный камень", "Одинокая гармонь" (правда, последнее настораживало его тем, что автор "переминорил"). Что же касается "Сормовской лирической", то Исаак Осипович даже ринулся в бой, когда некоторые критики стали обвинять Мокроусова в "надрывных" интонациях.
Но песню "Россия - наша Родина" Дунаевский принять не мог: она полностью противоречила его взглядам на коренную перестройку массовых жанров. Он любил классический цыганский романс, но терпеть не мог нэповскую приблатненную "цыганщину", как бы предвидя ее будущую разлагающую роль в эстраде 80-90-х годов. Тут уж на славу потрудились наши эстрадники - эмигранты "третьей волны". Ему, автору всемирно известной "Песни о Родине", основанной на интонациях песен волжской вольницы, было невыносимо слышать, как опошляется великий образ. Дунаевский мгновенно обнаружил рецидив ухарской кафешантанной плясовой, облюбованной в 20-х годах цыганскими скрипачами.
Поэтому и вырвалась у него не совсем этичная фраза: "Крадем мы все, товарищи, но надо знать, где и у кого". Впрочем, если отнестись к ней без предвзятости, то можно увидеть, что Дунаевский с грубоватой прямолинейностью "переложил" на бытовой язык знаменитое изречение М.И. Глинки: "Создает музыку народ, а мы, художники, только ее аранжируем". Правда, здесь есть радикальное уточнение: "Но надо знать, где и у кого". "Крадем мы все..." Жаль, что авторов "Акта" подвело отсутствие чувства юмора: они не уловили психологических оттенков этой фразы.
А за внешним шутовством Дунаевский пытался скрыть свою горечь. Сколько раз его пытались обвинить в плагиате! Даже поговорку такую пустили в ход: "С миру по нотке - Дунаевскому орден". По этой части особенно усердствовал скрипач-неудачник Юрий Елагин, впоследствии возомнивший себя писателем и опубликовавший за рубежом "мемуары", в которых слепая фантазия преобладает не только над реальностью, но и над здравым смыслом.
И все-таки современного читателя что-то может покоробить в рассуждениях Дунаевского... Что именно? Да проклятые словесные штампы сталинской эпохи, которые раздирали на лоскутья его естественную, живую речь. Посудите сами: "...под моим председательством состоялось обсуждение этой песни, и она была осуждена" (выделено мной. - Н.Ш.). И следующая фраза: "Позднее в ЦК ВЛКСМ было создано большое совещание работников ЦК, редакции газеты "Комсомольская правда", и песня была также осуждена" (выделено мной. - Н.Ш.). Какую зловещую окраску неожиданно приобретает речь композитора! Еще раз воскликну: бедный Исаак Осипович, он тоже не избежал влияния этого тлетворного стандартного стиля, превращающего все живое в унылую мертвую пустыню! Он, блестящий стилист, чуткий и добрый человек. Его письма (особенно к женщинам) - это образцы глубокого и оригинального мышления, необычайной высоты поэтического переживания, фейерверк остроумия... Да, а каков словесный текст песни, "осужденной" Дунаевским? Вот, не угодно ли?
Россия - наша родина,
Тобой так много пройдено,
Твои сыны
Тебе верны
И Сталину родному.
 За критику такой песни могли "осудить" и самого Дунаевского. Так сказать, за "антисталинские настроения"... К счастью, пронесло.
Составителей "Акта" насторожило, что композитор аттестовал драматурга Анатолия Сурова как ресторанного драчуна и человека, чье пьяное состояние - "его нормальное состояние". Они не ошиблись: Дунаевский действительно не терпел этого бездарного литератора, чьи схематичные пьесы, удостоенные Сталинской премии, создавались при активной помощи "литературных негров" и навязывались в приказном порядке почти всем театрам Советского Союза.
О пьяных похождениях Сурова, за которого писали пьесы литературные рабы, поведал в стихах Евгений Евтушенко:
Крестьянам кукиш мраморный свой сунув,
вождь с пьедесталов каменно глядел,
и суковатой палкой пьяный Суров
грозил космополитам в ЦДЛ,
а после - исключенные абрамы
ему писали по дешевке драмы.
|