Наум Шафер. Роковой акт.Как погубили Исаака Дунаевского.
 Заканчивая одно из писем к Р.П. Рыськиной, Дунаевский жалуется на свое здоровье: "Вот уже две недели, как мое бренное тело сотрясается приступами очень сильного кашля, мешающего мне жить, спать, есть,., курить. Последнее обстоятельство просто мешает мне работать, так как, работая (вообще, сосредоточиваясь на любом действии), я обязательно должен курить13.
Из другого письма к ней же: "...был консилиум профессоров - хирургов и невропатологов. Первое приказание: бросить немедленно курить. Это-то и является источником моей угнетенности. Самое страшное даже не то, что я привык любое свое занятие, любую работу, даже любой разговор динамического характера сопровождать курением. Я не могу сейчас работать, а работать надо"14.
Из письма к Л.И. Неймарк: "Моя правая нога отказывается ходить больше 50-60 шагов, а левая нога, подражая правой, ведет себя далеко не нормально. Мне запрещено курить, меня лечат пахикарпином (горький, как еврейская судьба), а в дальнейшем предстоит Мацеста. Из всех запретов самый для меня тяжелый - запрет курения"15.
Если бы те, кто составлял "Акт", знали, к какой ужасной бытовой драме они прикоснулись! Может быть, тогда не последовал бы такой "крепкий" вывод о том, что выступление Дунаевского было политически невыдержанным, антивоспитательным, недостойным народного артиста РСФСР, лауреата Сталинской премии, советского композитора и гражданина.
...Но здесь придется, так сказать, переменить перо. Этот вывод был вымученный, как и сам "Акт", составленный по чьему-то злому заданию. "Тихая" заданность коллективного сочинения проявляется в самом его стиле. Как уже отмечалось, доходя до политического обвинения, авторы начинали съезжать на тормозах, чтобы не погубить окончательно композитора.
В марте 1990 года, раздобыв адрес бывшего ответственного редактора стенгазеты "Советский музыкант" Игоря Васильевича Елисеева, я написал ему письмо. Легко ли было этому человеку подписываться под "Актом", можно судить по его взволнованному ответу, который пришел через короткое время:
"О моем отношении к музыке И.О. Дунаевского могу сказать, что полюбил ее с юных лет. Воспринимал ее восторженно и мог в 30-е и последующие годы (да и до теперешней старческой поры) проиграть на рояле любую его популярную песню без нот.
Считаю, что за 70 с лишним лет в советской музыке не появился ни один композитор, равный ему в песенном жанре. Негодую, когда с издевкой говорят о таких его песнях, как "Широка страна моя родная", "Марш энтузиастов" и других подобных, выражавших настрой его души... А сколь чиста и благородна его лирика - вспомните хотя бы "Девичью" из кинофильма "Искатели счастья".
До обидного мало звучит сейчас музыка этого классика нашего столетия. Теперь царит "рок", играющий роковую роль в эстетической стороне жизни современной молодежи. Но совершенно уверен, даже убежден, что музыка И.О. Дунаевского возродится в концертных программах, придет ее "второе дыхание". Такие ценности не могут остаться в забвении.
В последний раз мы встретились летом 1955 года, незадолго до его смерти. Я приехал из Горького на совещание по проблемам песенного жанра. Заседания проходили в подвале на Миусской. Исаак Осипович выступил блестяще. В перерыве выходили на улицу курить. Тут мы, бездельничая, просто беседовали о том, о сем. Спутник мой из Горького, сочинявший песни, тут же договорился с И.О. о консультации. На другой день он ее получил, получил и одобрение своих опытов, чем весьма гордился".
Магнитофонная запись выступления Дунаевского, к сожалению, погибла, ее размагнитил радиотехник, философично сославшись на дефицит ленты. Игорь Васильевич лаконично ответил на мой главный вопрос: "Заметка в стенгазете и "Акт", разумеется, появились по инициативе "со стороны". Исаак Осипович лично знал эту "сторону"". И далее: "Я не знаю Вашего возраста, но думаю, что Вы гораздо моложе меня, раз такой вопрос у Вас возник. Чувствуется, что Вы не вполне представляете условия жизни того времени".
|