|
И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман. Переписка И.О.Дунаевского и Л.С.Райнль. 1950 год.
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
Как я рад той высокой оценке, которую Вы даете нашей дружбе. Я тоже люблю Вас, Людмила, нежно и по-человечески просто. Пишите мне немедленно. Если Вы уже счастливы, то грешно в счастье забывать друга. Если Вы еще несчастны, то тем более. Если Вы опять разочарованы, то втройне "тем более" Ваш друг, большой друг, любящий и нежный. И. Д.
Обо всем другом - после получения Вашего письма. Забыл еще одно важное: одобряю мысль отдать сына отцу.
Т е л е г р а м м а 3/XI.1950 г. Шлю предпраздничные поздравления желаю всяческих успехов работе и жизни Дунаевский
20/XI-50 г. Дорогой друг! С трепетом берусь за перо, но надеюсь, что Вы, прежде чем казнить меня, прочтете это письмо, а прочтя, - простите меня. Эта ночь посвящена не сну, а беседе с Вами.
Вы знаете, как мне было не по себе перед отъездом из Москвы. Боже, как я благодарна Вам за то, что Вы дали мне возможность выехать из Москвы. Что было бы, если бы я еще на несколько дней задержалась в Москве!60
Приехала я 12-го утром, отправилась с вещами на свой заводской автобус, а там знакомые женщины сообщили мне ужасную новость: Сережа заболел скарлатиной и отправлен в арамильскую больницу в понедельник, в день моего отъезда. Я, бросив в автобус вещи, мчусь в Арамиль. Там разыскала заразное отделение, но не могу найти Сережу. У меня уже от отчаяния и ужаса мысли стали путаться. Потом одна добрая душа надоумила обратиться в терапевтическое отделение, где я, наконец, отыскала своего Ежика с мамой. К счастью, его не допустили в скарлатинное отделение. Потом оказалось, что он болен в сильной форме ангиной, но в тот день мне огромного труда и сил стоило вырвать его на поруки из больницы. Если бы он пробыл там еще несколько дней и без бабушки - мне бы его не видать: холод, трехразовое питание без молока - и больной крошка 2,5 лет. А он, как увидел меня, так и прилип.
А в это время двое других моих детей остались одни в доме [...] Работники больницы сделали дезинфекцию, испортили мне массу вещей и ушли, прибив к воротам объявление: в доме скарлатина, кто войдет - штраф 50 рублей. И бедные отверженные и голодные дети оставались в страшном и холодном доме трое суток (хорошо, что не больше). К ним украдкой по очереди приходили ночевать еще двое детей, посылаемых одной моей сердобольной знакомой. Спали при свете. Питались картошкой и хлебом.
Теперь это все позади, но даже вспомнить страшно. Неделю я приводила все в порядок, а потом вышла на работу и окунулась в массу накопившихся старых и новых дел. Домой прихожу поздно. Все свободное время оккупировал Ежик, который после болезни особенно привязался ко мне. Он сейчас особенно забавен и объясняется в своих чувствах следующим образом: "Любу кепко маму, мама дагаля маля". Моей же дочери я обязана сохранением своего имущества.
Надеюсь, я заслужила Ваше прощение? Если бы Вы знали, как часто порывалась я писать Вам (и не имела физической возможности выполнить это), как мысленно я разговаривала с Вами - Вы бы не сердились на меня. А Ваше письмо, которое Вы посчитали устарелым, я перечитываю много раз и не устаю восхищаться Вашей проницательностью и знанием жизни. Вы тысячу раз правы, а Ваш "аристократизм души" мне очень понравился. На себя я сейчас взглянула Вашими глазами, как-то со стороны. Действительно, сложность и противоречивость моей душевной конструкции обрекли меня почти на одиночество, а простые человеческие желания и незнание жизни - на страшные разочарования.
Но Вас я "кепко любу" и верю, что это испытанное временем и жизнью чувство никогда не принесет мне разочарования. Если бы моя жизнь была немного легче и я имела бы свободное время, то написала бы историю дружбы с Вами, и это было бы песнью ликующей радости, что Вы существуете и озаряете [мою жизнь]. Подобные мысли и желания все чаще и чаще приходят мне в голову, и когда-нибудь они так заполнят меня, что я не смогу им противиться.
Дорогой Исаак Осипович! Я не имею радиоприемника, но как-то случайно мне показалось, что я услышала, как Вас величали народным артистом. Если это действительно так, то я счастлива за Вас, за то, что Вас оценили по заслугам. Напишите, пожалуйста, поскорее. Как Ваш "Клоун"? Как хотелось бы иметь о нем представление! Но Вы, как всегда, страшно заняты и не догадаетесь мне доставить такую радость.
Да, совершенно забыла поблагодарить Вас за телеграмму, без которой мне было бы совсем тоскливо в праздники. Вам я не послала [ответной] только потому, что собиралась написать обстоятельное письмо. Но - не удалось.
Я очень жалею, что не могу рассказать Вам одну интересную, но нелепую новость, которую узнала сегодня. Но она объяснима и перекликается с некоторыми Вашими настроениями и недовольством. Когда Вы будете в Свердловске - расскажу.
А сейчас Вы, наверное, концертируете, и я целую вечность буду ждать ответа. Желаю Вам заслуженного успеха и счастья. Вы - чудесный человек и самая крупная удача в моей жизни. Пишите мне скорее. Ваша Л.
26/ХII-50 г. Дорогой мой друг! Что-то давненько от Вас ничего нет. Реже стали Вы баловать меня своими чудесными письмами. И я не так сержусь на это, как раньше.
Сегодня вспомнилось мне то далекое время, когда я была девчонкой, веселой и задорной. Вспомнилось незабываемое наше знакомство. И стало как-то грустно и хорошо.
Мне хочется поздравить Вас с наступающим Новым годом и пожелать всего самого наилучшего: благополучия, успеха, радости, счастья, здоровья - Вам и Вашим близким. Хотелось бы мне хоть один раз встретить этот праздник с Вами. Но Вы, наверное, далеко от Москвы (может быть, в концертном турне?) - и даже словом не ответили на мое предыдущее письмо.
На днях слушали по радио литературно-музыкальную передачу "Дорогие мои москвичи". Наконец-то я своими ушами услышала Ваше новое звание: НАРОДНЫЙ артист республики - Дунаевский. Я очень-очень рада за Вас и от души поздравляю с заслуженной наградой. Меня вообще очень удивляют и восхищают Ваши неиссякаемая энергичность и работоспособность. Мама же пришла в такой восторг от передачи, что решила обязательно написать в радиовещание свой отзыв. Нужно сказать, что она к Вам вообще неравнодушна - и как к музыканту (т. е. композитору), и как к человеку.
Исаак Осипович, пришлите, пожалуйста, обещанный юбилейный сборник Ваших песен. И - если у Вас есть - песню "Голос Москвы": мне хочется обучить здешний хор. С нею связаны у меня некоторые воспоминания - правда, грустные.
У меня дома без особых перемен. Все здоровы - и слава богу. Зима в этом году (пока) очень мягкая, и я просто наслаждаюсь ею. Ребята научились кататься на коньках и все свободное время пропадают на пруду. Меня подмывает присоединиться к ним - придется приобретать ботинки с коньками. Ежику приходится ограничиваться санками. Дня через 3-4 устрою им елку. Они полны нетерпения: только и разговаривают о ней.
Когда Вы будете в наших краях? И как поживает Ваш "Летающий клоун"? Начали ли работу над новым фильмом? Хочется быть в курсе Ваших дел и жизни. Раньше Вы находили возможным присылать мне еще неизданные вещи, а сейчас забываете прислать даже увидевшие свет. А? Милый друг, нехорошо.
Не сердитесь на меня, я шучу. Я же на горьком опыте убедилась, как Вас рвут на части, и Вы даже не можете располагать своим временем.
Кончаю письмо потому, что моя приятельница едет сейчас в Арамиль, и если я не отправлю письмо с нею, то оно дойдет до Вас слишком поздно.
Жаль, что к Новому году у меня нет Омара Хайяма, его поэзия пришлась бы очень кстати. Еще раз - всего хорошего. Желаю хорошо встретить Новый год и так же прожить его. До свиданья! Ваша Л.
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
|