И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман.

Переписка И.О.Дунаевского и Л.С.Райнль. 1948 год.

"...Маркиз прижался губами к ее глазам, помутневшим от тоски и давно неизведанного счастья. Птички пели торжественную поэму любви. Солнце уже давно взошло, опаляя своими лучами алебастровые плечи графини, застывшей в поцелуе..."

Вот видите? Вы, конечно, рассудительно скажете, что, вместо всей этой болтовни, "он" мог бы давно уже кое-что рассказать интересное из обещанных тем. Но моя болтовня является свидетельством сам не знаю откуда пришедшего хорошего настроения, которым я хочу заразить и Вас - на случай, если мое письмо застанет "графиню" в невозмутимом и безразличном состоянии духа.

Ваш И. Д.

До очень скорого письменного свидания!

[Саки, 20 апреля 1948 г.]

Мой дорогой, горячо любимый маркиз!

Правда, в горячей любви графиня маркизу никогда, конечно, не объяснялась, но чувство его не обмануло: он действительно любим. И, откидывая прочь Вашу милую уловку, когда в шутливой форме можно иногда говорить о серьезных вещах, предоставляя собеседнику право принимать их всерьез или за шутку, пренебрегая всеми условностями (все так необычно в наших отношениях!), я могу действительно признаться в любви не только к композитору, но и к человеку (не к мужчине). И я иногда немного грущу о том, что моего чувства и моей преданности Вам никогда не узнать и не оценить в полной мере, потому что Вы - баловень судьбы, а истинное чувство всегда проверяется в беде. Другое дело, если бы Вы были несчастны, одиноки, забыты и покинуты всеми, но этого, слава богу, никогда не будет, поэтому печаль моя светла и прозрачна, как слеза ребенка, и неизменно переходит в радость (вот где диалектика-то!).

Знайте, что я на Вас не только дуться, но и обижаться никогда не буду, так как я понимаю Вас и ценю каждый знак внимания с Вашей стороны, горжусь им. Ну вот, хотела написать шутливое письмо, а вышло такое серьезное!

Я бесконечно рада и горда за Вас, за Ваш "Вольный ветер", который получил по заслугам. "Магарыч" за Вами! Относительно Вашего успеха в гастрольных поездках Вы мне ничего нового не сказали - я никогда не сомневалась в нем, так как знаю, что народ любит Вашу музыку и песни. Это только подчеркивает мою правоту. Поздравляю Вас от всей души!

Вы все время дразните мое любопытство и желание знать все о Вас - берегитесь, я буду платить Вам тем же. Хотите, я заинтригую Вас? Да? Ну так вот - первый сюрприз: письмо это Вы получили с опозданием потому, что только вчера я приехала из Москвы! (Могу представить не только справку, но и железнодорожный билет.)

И я благодарю Вас за пожелание мне здоровья, так как это как раз то, что мне сейчас необходимо. Вам, очевидно, пришло на ум это пожелание, глядя на мое фото? Оно действительно было сделано тоже во время моей болезни.

Я, кажется, начинаю верить в приметы. Пока Вы писали мне и думали обо мне больше, чем в Ваших блистательных поездках, какая-то добрая сила охраняла меня от бед. Стоило Вам умолкнуть (а я действительно нехорошо объясняла себе это молчание), как на меня посыпались удары судьбы.

23-го марта я проездом была в Москве и испытывала почти непреодолимое желание позвонить Вам и послать свой, быть может, прощальный привет. Обстоятельства помешали этому. Потом, живя так близко от Вас, я десятки раз в день удерживалась от искушения услышать Вас, подходила к телефону - и уходила. В это время судьба немного смилостивилась надо мной, это произошло тогда, когда Вы опять вспомнили обо мне и написали свое письмо.

Подумайте, то весеннее солнце, которому Вы радовались, светило также и мне, мы жили в одном городе, так близко друг от друга, и "разошлись, как в море корабли"!

Ну вот, хочется ли Вам узнать, что произошло со мной, чем была вызвана эта поездка, как я убереглась от большой опасности, почему сейчас больна и пр., пр.? Тем более, что некоторую роль сыграли в этом и Вы. Я обещаю Вам обо всем рассказать подробно, но только после того, как Вы расплатитесь со всеми долгами. И если Вас действительно это интересует, я надеюсь получить от Вас рукописи Ваших писем (об объеме последних я сужу по предыдущему "вступлению").

Ну, до следующего письменного свидания. Больше я Вам ничего не скажу.

Не обижайтесь за краткость письма - я очень слаба.

Так как целовать себя я Вам не разрешала, то примите обратно свой поцелуй...

Ваш друг

20/IV-48 г.

Наш хор разучивает Вашу песню "Голос Москвы"²⁵ (к олимпиаде). В имеющихся у нас нотах есть только один куплет этой песни. Неужели она так коротка или есть продолжение? Напишите, пожалуйста.

Как часто в Москве, слыша сигналы легковых машин, звучал для меня насмешливо "приветливый голос Москвы"! А я была так близка от большой опасности! И всегда в эту минуту я вспоминала о Вас.

Л.

Простите за задержку письма.

23/IV-48 г.

Москва, 2 мая 1948 г.

Конечно, человеческий род имеет большое количество типовых разновидностей. Но я имею все основания предполагать, что инженер Людмила Райнль, проживающая в г. Саки, в Крыму, представляет собой уникум, давно ждущий научного исследования.

Вы совершенно достойны моей вступительной тирады, так как поступили: а) не как милый человек; б) не как друг вообще; в) не как любящий друг в особенности. Но самое странное это то, что Вы поступили как женщина. Какие бы ни были у Вас причины, чтобы не повидать меня, будучи в Москве, - самый факт никогда мною прощен Вам не будет. Я это говорю вполне серьезно. Вы пишете о большой опасности, которой Вы подвергались. Тем более! Дружба в таких случаях особенно нужна. Я допускаю, что Вы в Москве не были лишены и без меня дружеской помощи и участия. Это в свою очередь подчеркивает тот факт, что наши отношения и наша дружба стали окончательно литературными. Конечно, литературное сочинение на тему о любви и дружбе тоже может захватывать и тоже может занимать определенное место в душевных функциях человека, но, с моей точки зрения, фантазия, какой бы она ни была высокополетной, уступает все же простому, реальному дружескому рукопожатию²⁶.

Мне нравится то, что, совершив тяжелый проступок, Вы, приехав из Москвы, еще пытаетесь бахвалиться своим геройским поведением и интриговать меня своими загадочными сообщениями. Это мне уже совершенно непонятно. Ну что же? Займемся литературой. Предупреждаю читательницу, что все нижеизложенное не является вымыслом, а сюжет построен на фактах, действительно имевших место.

День 1 Мая (поздравляю Вас!) выдался на редкость удачным. Радио сообщило, что такого теплого 1 Мая не было с 1886 года. Так вот в этот день я, как обычно, пользуясь отсутствием телефонных звонков и всяких дел, собирался серьезно поработать. Но, увы! В 9 часов утра сообщили мне, что обворовали мою дачу. А в 1 час дня сообщили об ужасно трагической смерти моего хорошего приятеля и соратника по песням, поэта С. Алымова. Бывают смерти, которые не совсем понятно по каким причинам производят тяжелое впечатление. Я не могу сказать, что Алымов был вполне моим другом. У нас были добрые и теплые приятельские отношения, большие и содержательные беседы²⁷. Но мы творили вместе, и, видимо, в этом все дело. За последние годы я работал преимущественно с Алымовым. Вы, наверное, знаете такие песни, как "Пути-дороги", "Мечты солдатские", "Новогодний вальс"²⁸. Из жизни ушел крупный мастер и очень интересный человек, единственным пороком которого была водка. Вы поймете мои переживания, если я скажу, что совсем недавно, несколько дней тому назад, мы с ним строили интересные творческие планы совместной работы. Я лишился своего поэта, так хорошо понимавшего меня, очень любившего во мне и ценившего мою душу, мое творческое устремление. Я осиротел. Был у меня в прежние годы Лебедев-Кумач. Сейчас он очень болен, работает мало. Да и по-человечески он значительно бледнее Алымова. Повисли в воздухе мои творческие мечты. Жаль, очень жаль погибшего поэта!²⁹ Таким Алымов был в жизни - широким, жадным до всего, много знавшим и видевшим человеком.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter