Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман. << ...
И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман.

И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман.

Переписка И.О.Дунаевского и Л.С.Райнль. 1948 год.


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |

15/1-48 г.

Дорогой Исаак Осипович!

Боюсь, что Вы меня несправедливо обвиняете и ругаете за долгое молчание. Я не виновата, ей-богу!

Наступающий Новый год я встретила неудачно. В своем поздравительном письме, которое мне было очень приятно получить (получили ли Вы мою телеграмму?), Вы мне забыли пожелать здоровья, и вот результат: 1 января у меня в семье было трое больных - дети и мама, застудившиеся в предпраздничной суматохе. У детей подозревали даже воспаление легких, и несколько дней и ночей мне пришлось провести у их постелей. Затем слегла и я: грипп плюс переутомление. У нас в Крыму (!!) такая переменчивая погода: то снег, то дождь, то ветер, то солнце; но при этом живая, весенняя, яркая зелень. Вообще природные краски Юга очень ярки, настолько, что в изображении художника казались бы неестественными. Возможно, что, благодаря такой переменчивой погоде, у нас свирепствует эпидемия гриппа и я явилась жертвой этой болезни. Обычно грипп я переношу на ногах, но в этот раз сказалось переутомление - у меня воспалились слизистые оболочки глаз, и мне даже на свет божий было больно смотреть.

Сейчас я почти здорова, ребятишки и мама также, и могу, хоть с опозданием, принести Вам свои поздравления с сегодняшним знаменательным днем рождения Вашего сына. Пусть Ваш Максим принесет Вам в будущем максимум радости и минимум огорчений.

Из газет узнала, что "Вольный ветер" уже поставлен на сцене театра (как мне хотелось бы быть вместе с Вами на премьере!). От души радуюсь и поздравляю Вас, сама же набираюсь терпения в ожидании обещанного. Что ж, не так долго осталось ждать. Если верить пословице, то обещанного три года ждут, но один уже прошел, и я надеюсь, что не пройдет и двух лет, как я получу желанные ноты. Не правда ли?

Исаак Осипович, иногда вечерами мне приходится аккомпанировать хору ремесленного училища, находящегося по соседству. Этот хор недавно организован, и мне хочется сказать Вам, что в основном его репертуар состоит из Ваших песен: марш из фильма "Весна", "Марш энтузиастов", "Пути-дороги" и др.23 И мне опять-таки приходится жалеть, что у меня нет Ваших нот, Вашей музыки за последние годы.

Между прочим, с удовольствием слушаю по радио выступления Лядовой и Пантелеевой - еще двух почитательниц Вашей музыки. Нравятся ли Вам они?24

Исаак Осипович, почему Вы так долго не пишете? Неужели всегда дела будут заслонять собой все остальное? Или Вы относитесь к этим письмам как к развлечению и не испытываете потребности в писании их? Мне скучно и даже грустно без Ваших писем, хотя душу и согревает мысль, что Вы существуете и, может быть, иногда думаете обо мне.

Будьте здоровы и счастливы.

Людмила


Москва, 11/IV-48 г.

"Маркиз бросился к ней в объятья и нежно прижал ее русую головку к своей богатырской груди, не в силах промолвить хоть одно слово после долгой и томительной разлуки. А графиня стояла, затаив дыхание, и слезы радости катились по ее румяным, цвета утренней зари, щекам. Птички пели в саду, приветствуя восход дневного светила".

Герцог Ровиго. Собр. сочинений, том IX, издание 1790 г.

Это, конечно, придуманный мной эпиграф в духе сентиментальных романов восемнадцатого столетия. Но несомненно одно: маркиз - это я, а Вы, конечно, графиня. Птицы остались безусловно на своих местах с тех давних пор. Так начну я свое письмо в тайной надежде (хитрец!) шуткой замять чувство стыда перед Вами за долгое молчание. Улыбнется, дескать, и простит. Могу представить Вам заверенную по всем правилам справку о пребывании моем в гастрольных концертных поездках:

а) с 29.XII. 1947 по 19.I.48 г. - Москва - Вильнюс - Клайпеда - Каунас - Минск;

б) 5.II.1948 по 7.IV.1948 г. - Москва - Донбасс - Днепропетровск - Запорожье - Херсон - Николаев - Одесса - Кишинев - Черновицы.

Но, увы, не могу представить Вам справки о том, что, сотни раз вспоминая о Вас, я чувствовал свою вину перед Вами, ибо Вы могли подумать бог знает что по поводу моего молчания. Если хотите, верьте мне без справки; если не хотите, дуйтесь на человека, который полон к Вам самых нежных чувств, но который достоин сожаления и сочувствия в его безграничной занятости в поездках, когда вследствие ряда обстоятельств этот человек оказался не только в роли гастролера-знаменитости, не только в роли худрука, но и начальника Ансамбля в 200 чел[овек] со всеми вытекающими отсюда скучными и нервозными обязанностями. Может быть, каменное сердце графини смягчится, если она узнает, что ее маркиз, горячо любимый маркиз, имел грандиозный успех у широких зрительских и слушательских масс и еще раз убедился, что [...] любовь народа к нему, маркизу, осталась незыблемой.

(..."На румяных щеках графини появилось нечто вроде улыбки... Ведь она так верила в него и... не ошиблась"...)

Итак, прочь шутки! Три дня в Москве оказались вполне достаточным сроком для того, чтобы узнать все сплетни и пакости, привести в порядок очень маленькую часть дел, связанную с бытом, увязнуть в модных сейчас экономических вопросах моего Ансамбля, который я, вероятно, не смогу предохранить от сокращения, и, воспользовавшись воскресеньем, засесть с утра за давно и душевно желанное письмо к "ней". Знайте раз и навсегда, что причиной молчания у меня в отношении Вас бывает часто невозможность написать такое длинное письмо, которое хотя бы немного исчерпало все, что мне хочется Вам сказать. Мне всегда кажется, что скомканным письмом я Вас обижу больше, чем молчанием. А ведь долгов у меня (помимо нот) накопилась уйма. Ни одного письма к Вам (верьте!) я не закончил". Сколько сокровенных тем и мыслей, событий и фактов я должен Вам описать и рассказать! Я еще даже не рассказал Вам о себе, о прошедших годах переживаний, я не рассказал Вам об общественных событиях, касающихся и волнующих меня. А нарастают все новые и новые. Я не рассказал о своем впечатлении от Вашего декабрьского письма, которое я снова перечитал и по которому мы с Вами должны открыть прения. Когда же все это сделать? Или объявить "Людмилину декаду"? "Воскресника" одного не хватит. Пишешь, в сущности, только краткий конспект мыслей и чувств. Вы подумаете, что я не умею кратко высказываться. Нет! Читая Ваши короткие (да, короткие!) письма, я только убеждаюсь, что их короткость и конспективность оставляют много вопросов и неясностей. Хорошо Вам знать, о чем Вы думаете, когда двумя фразами расправляетесь с большой и жизненной темой. А как на двух-трех листиках описать все мысли и переживания, то есть поступить в духе той товарищеской дружбы, о которой Вы пишете? Разве, к примеру, Вам не хочется знать обо мне все? Именно все, начиная хотя бы с описания многих незабываемых встреч в поездке? Например, встреча с 2000 студентов в Одессе? Хочется? А вот я не напишу, потому что мне еще надо сказать Вам, что на улице прекрасное весеннее солнце, что оно гармонирует с моей радостью по поводу того, что я пишу Вам, и что через три-четыре дня Вы перестанете на меня сердиться, и что еще через максимум четыре дня я буду держать Ваше письмо в своих руках, письмо, полное нежности и прощения. Как обидно мне, что среди вороха накопившихся писем я не нашел дома хотя бы одного Вашего, самого важного, которое я всегда распечатываю первым. А разве Вам не хочется, чтобы я описал свои мысли по поводу событий на музыкальном фронте? Хочется? А вот я не напишу, потому что мне еще надо сказать Вам, что "Вольный ветер" утвержден на Сталинскую премию и что со дня на день это должно быть опубликовано. Где же все обнять и все рассказать, когда надо сейчас кончать вступление к новому письму (опять долг!) и крепко поцеловать Вас, пожелав здоровья и всего самого лучшего. Да! Поцеловать! В цитированном выше романе герцога Ровиго дальше сказано:


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2017 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан