И.Дунаевский, Л.Райнль. Почтовый роман.

Переписка И.О.Дунаевского и Л.С.Райнль. 1947 год.

Мое [теперешнее] состояние по сравнению с тем тупым отчаянием, когда я написала Вам предыдущее письмо, можно сравнить со "смехом сквозь слезы". Я радуюсь, несмотря ни на что. Главные причины этого - перелом в болезни сына и... Ваши письма, излучающие тепло и бодрость. Кстати, пишу Вам на работе, чтобы не затягивать ответ. В комнате одни рамы, не топлено и холодно так, что временами приходится откладывать ручку и согревать руки. Поэтому и почерк такой корявый, а чтобы это я слишком бросалось в глаза - пишу помельче. За окном падает первый Снег, и все вокруг светлеет. Как радовалась я в детстве первому снегу и как сейчас не рада!

Сынишке моему настолько лучше, что он начинает даже ходить. И аппетит появился, только, к сожалению, трудно достать что-либо питательное для него. В нашем курортном городишке в единственном "Коммерческом магазине" (!!! - Так гордо звучит только название) нет даже хорошего какао. Но, главное, пенициллин помог.

Вы пишете, что из свободной продажи стрептоцид исчез. Тогда не трудитесь, не доставайте его другими путями, сейчас он уже не так необходим, как раньше. Кроме того, это неизбежно будет связано с деньгами. Предлагая же Вам возместить затраты, я боюсь обидеть Вас, в то же время затраты эти могут быть крупными. Я лучше попрошу Вас вложить в обещанные ноты несколько детских книжек для Юрика - это будет большой радостью и развлечением для моего курносого. А ноты я жду с большим нетерпением, так как на днях мне посчастливилось услышать монтаж Вашей оперетты по радио. Мы с мамой внимательно прослушали его и пришли к единогласному заключению, что это Ваша большая творческая удача. Музыка просто блестящая, замечательна песенка моряков, как всегда удачны лирические арии и дуэты, очень мелодична ария матери. Это не пристрастие, нет. Вскоре после монтажа "Вольного ветра" нам довелось услышать монтаж оперетты Мокроусова "Роза ветров", и насколько бледнее музыка - не сравнить. Да возьмите в пример песни других советских композиторов - они так же быстро забываются, как и входят в моду, в то время как Ваши песни живут и здравствуют, несмотря ни на какую "погоду". Ваша "Песня о Родине" стала неофициальным гимном народа. И мне было очень приятно констатировать тот факт, что большинство песен, певшихся во время праздника, принадлежат Вашему перу. Кстати, Ваши торжественные поздравления с 30-летием Октября прозвучали для меня похоронным маршем, отпевающим мою юность: я ведь ровесник Октября, правда, не Октябрьской, а Февральской революции. И 15 февраля мне уже будет 31 год. Я так подробно пишу об этой печальной дате, потому что мне было бы очень приятно прочесть в этот день Ваши дружеские слова.

Исаак Осипович, Вы заставили меня рассмеяться своим выражением о "человечине". И мне хочется рассказать Вам, как воспринимаю я эту пищу от Вас. Во-первых, по получении Вашего письма я некоторое время (исчисляемое, конечно, минутами) не решаюсь его распечатать. Мне доставляет удовольствие подумать о том, что может быть написано в этом письме. Этот период можно назвать "Harvливанием аппетита". Затем я жадно проглатываю письмо, это приходится делать не один раз, а до насыщения (в зависимости от объема письма и содержания его), пока я не чувствую, что все частички моего "я" пропитаны им. Затем "пища" переваривается: 2-3 дня я передумываю все, о чем Вы мне пишете и как я это воспринимаю. В этот период Ваше письмо находится все время при мне, хотя его содержание уже запечатлелось в моей памяти. Просто мне приятно его иногда погладить, как живое существо. Наконец, я пишу и отсылаю письмо Вам, и начинается жажда: ожидание Вашего ответа.

Исаак Осипович, я очень благодарна Вам за Вашу чуткость, за то, что Вы не расспрашиваете меня о том, о чем мне самой не хочется сейчас говорить. Я бы не смогла не ответить на Ваши вопросы, в то время как для этого у меня сейчас нет ни желания, ни сил. Когда-нибудь позже.

Знаете, я все же эгоистка: мне было приятно читать, что из наиболее интересных корреспонденток я осталась у Вас одна. Ну что ж, женщина всегда остается женщиной и любит первенствовать, если не может быть единственной.

Вашу просьбу о присылке фото сейчас, к сожалению, не могу выполнить, но обещаю это сделать как только сфотографируюсь и получу отпечатки. В Саках и это является проблемой: одна паршивенькая фотография, работающая только днем. За последние годы я фотографировалась только однажды, да и то эта карточка у меня не сохранилась. Более ранние снимки посылать Вам не хочу по вполне понятной причине.

Относительно спиралек. Хочу Вас предупредить, что здешнее напряжение - а оно несколько выше 220 вольт - выдерживает только пломбированные спиральки. Непломбированные же перегорают через день-два, а иногда и через несколько часов.

Да, Исаак Осипович, Ваш романс "Все, как прежде" из постановки "Вредный элемент" я знала очень давно, еще не представляя себе Вас как отдельную величину. Он играл довольно своеобразную роль в моей жизни: обычно любая вечеринка, в которой принимал участие мой погибший друг, сопровождалась тем, что по выходе из-за стола он тащил меня к пианино, сам становился в театральную позу, и мы "исполняли" Ваш романс при общем смехе. И обязательно будучи навеселе¹⁹. Позже, получая от него письма с фронта, я читала в них, что после окончания войны он приедет, и мы, как прежде, исполним этот романс. Но эта мечта, увы, осталась несбывшейся.

Ну, надо кончать, а то я, кажется, рискую Вам надоесть. С нетерпением жду обещанных нот, очень хотелось бы получить "Выходной марш" из "Цирка" и увертюру к фильму "Дети капитана Гранта" - это из более старых вещей.

Как поживает Ваш сын? Он, наверное, уже совсем большой. Вы ничего не пишете о своей жизни, а я не решаюсь спрашивать, хотя мне иногда и хочется это сделать.

Жду обещанного рассказа о творческой работе и планах. Желаю осуществления всех Ваших планов и мечтаний.

Ваша "смеющаяся (несмотря ни на что!) Людмила".

24/ХI-47 г.

Москва, 29/XI-47 г.

Моя дорогая, милая Людмила! Хоть Вы уже и старая (шутка ли - 31 год!), но Вы для меня остаетесь Людмилой молодой, радостной, смеющейся девушкой, тем более, что я просто не знаю, забыл, не знал и раньше Вашего отчества. И еще скажу Вам, что Вы в каждом своем письме подтверждаете именно это мое замечательное представление о Вас. И, читая Ваши письма, я чувствую себя влюбленным в Вас, как и раньше, в те давние дни, которые так живо стоят в моем сознании и воспоминания о которых, такие теплые и хорошие, Вы оставили, увы, без гроша внимания. (Меняю перо!)

И вот сейчас, хотя и чувствую себя свиньей перед Вами, я спешу написать Вам под свежим впечатлением прочитанного письма. И заверяю Вас: это письмо мое нужно мне не меньше, чем Вам, потому что мне хочется Вам писать. Я чувствую себя свиньей, потому что мне обидно, что в выздоровлении Вашего сына я не сыграл никакой роли. И что пока я собирался выслать Вам стрептоцид, Ваш Юрик взял да и стал поправляться. А пока я соберусь выслать Вам спиральки, да еще какие-то мудреные, с пломбами, так Вы останетесь совсем без пищи. И истощавшая, голодная, Вы перестанете меня радовать своими письмами. Нет, нет! Я серьезно возьмусь за практические, житейские заботы о Вас, хотя и не приспособлен к ним.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter