Михаил Булгаков. Оперные либретто.

Н.Шафер. Черное море (комментарии к либретто)

7 марта 1937 года Булгаков приступает к созданию последней редакции "Чёрного моря". Ольга Болотова выступает здесь под своей девичьей фамилией - Давыдова. Она, естественно, не замужем, но у неё есть возлюбленный - Александр Раевский, в котором легко распознаются черты подпольщика Марича из прежнего варианта либретто. Начальник контрразведки Маслов тоже получает новую фамилию - Буркин. Кроме того, в либретто введены дополнительные действующие лица. Драматург разрабатывает совершенно новую сюжетную линию. Ему страшно хочется "оживить" своих героев, которые в прежней редакции были похожи на манекенов. Усиливая остроту сюжетного действия и прибегая к лирической окраске, он одновременно усложняет психологию героев и не замечает, что превращает либретто в надёжную пьесу, мало пригодную для оперного представления.

Эта последняя редакция ещё не публиковалась. Приводим по черновой рукописи отдельные фрагменты.

К а р т и н а   I.

Осенний вечер. Шумит море. Старенькая дача на берегу. Горит керосиновая лампа. Ольга одна.

ОЛЬГА. Не умолкая, воет ветер, волна шипит и грохочет море. Привыкла я к прибою, привыкла и любила и грозный рёв, и ветра свист на берегу пустынном... Но сегодня меня пугает мрачный грохот, я чувствую страх безотчётный, тёмное предчувствие меня страшит. Я одинока. Да, жар, озноб... Неужто тиф?..

Тихий стук.

Кто там? Кто там?

РАЕВСКИЙ. Открой мне, Ольга, это я!

Ольга впускает Раевского.

ОЛЬГА. Где ж был ты эти дни? Я истомилась в ожиданье...

РАЕВСКИЙ. Но что с тобою? Ты бледна?

ОЛЬГА. Мне нездоровится. Неважно это... Скажи мне, что случилось?

РАЕВСКИЙ. Ах, Ольга! Вдруг пришла беда! Ревком открыла контрразведка, и в городе схватили всех!

ОЛЬГА. О боже, о боже! Что будет с ними?

РАЕВСКИЙ. Теперь уж с ними ничего не будет, ничто не страшно больше им. Мои товарищи повешены, тела их второй уж день на фонарях. Остались двое - я и Любич...

ОЛЬГА. О, злодеи! Какая мерзкая жестокость!

РАЕВСКИЙ. Я видел их, они висят, осенний ветер чуть качает их обнажённые тела! Я проходил, я видел их, видел, как бежал народ и ужасался. Ну что ж, пусть ужаснётся, пусть запомнит... Пусть вспомнит фонари, пусть вспомнит карканье ворон над городом. Он вспомнит всё, когда настанет час расплаты, страшный час!

ОЛЬГА. Тебе я верю, Александр! Я верю безгранично. Настанет час, расплаты час!

РАЕВСКИЙ. Грозный час!

ОЛЬГА. Останься здесь [...] Они меня не знают, я скрою тебя.

РАЕВСКИЙ. О, ни за что! Я появился на минуту лишь для того, чтобы с тобою попрощаться. Я уйду сейчас.

ОЛЬГА. Куда идёшь ты?

РАЕВСКИЙ. В горы! В горы! Мы решили: перенесём работу в горы,

поднимем в тылу у белых мы восстание.

ОЛЬГА. Я иду с тобой. Я иду с тобой.

РАЕВСКИЙ. Ах, Ольга, не безумствуй. Слушай: куда идти тропой звериной тебе, больной?

ОЛЬГА. Нет, я уйду с тобой!

РАЕВСКИЙ. Ах, Ольга! Я ценю порыв твой всей душою...

ОЛЬГА. Люблю тебя, зачем нам расставаться, когда опасность к нам пришла?

РАЕВСКИЙ. Останься здесь, ты не причастна к организации, тебя не знают, не откроют. Помоги нам... [...] Но помни об одном - пароль мы изменили, о нем известно контрразведке.

ОЛЬГА. "Рассвет - Сиваш".

РАЕВСКИЙ. "Рассвет - Сиваш" мы заменили словами "Горные потоки". Не верь тому, кто явится и скажет "Рассвет - Сиваш"! Теперь прощай, не забывай,- я дам тебе весть обо мне.

ОЛЬГА. Побудь, побудь ещё со мною!

РАЕВСКИЙ. Нельзя, нельзя... Пора... Меня никто не должен видеть... Прощай! Мы встретимся, коль буду жив...

ОЛЬГА. Ты будешь жив, я в это верю!.. Прощай!

РАЕВСКИЙ. Прощай! Шаги?

ОЛЬГА. Да, это мать идёт... Сюда скорее...

РАЕВСКИЙ. Я дорогу знаю! Прощай! Нет, нет: до нашей встречи!

ОЛЬГА. До встречи радостной с тобой!

Раевский скрывается. Ольга ложится на диван.

МАТЬ. Я принесла тебе лекарство из аптеки... Уж что достала... На, прими... У нас здесь не было никого?

ОЛЬГА. Нет, никого.

МАТЬ. Олюша, выслушай меня. Ведь я же мать тебе... Ведь сердце-то моё болит! Оставь его, Олюша, позабудь... Беду он принесёт тебе... Мы люди мирные, политика не наше дело... С огнем они играют, захватят их, ну что с тобою будет? Погубит он тебя, а я тебя люблю, люблю тебя, Олюша. Ты у меня одна.

ОЛЬГА. Горные потоки! Горные потоки!

МАТЬ. Что говоришь ты? Что значит - горные потоки?

ОЛЬГА. Не помню я, читала где-то, запомнились хорошие слова, боюсь забыть...

МАТЬ. Ах, Ольга, ты не слушаешь меня... Ну что ж, твоё, конечно, дело... Но сердце материнское болит... [нрзб., залито чернилами] тебя предупредить. А там как хочешь, бог с тобой...

ОЛЬГА. Я успокою тебя, мама... Он уехал... Он долго не приедет...

МАТЬ. Ох, слава богу!

Стук.

БУРКИН, ПАНТЮША (за сценой). Откройте, заблудились...

МАТЬ. Я боюсь!

БУРКИН, ПАНТЮША (за сценой.) Рассвет - Сиваш.

ОЛЬГА (поднимается). Рассвет - Сиваш. Открой им!

МАТЬ. Да кто они? Я их боюсь!

ОЛЬГА. Нет, всё равно!

Входят Буркин, Пантюша, а за ними ещё двое. Все в чёрных пальто, в кепках.

МАТЬ. Что вам угодно?

БУРКИН. Вы не бойтесь. Дорогу потеряли в горы. Не бойтесь нас!

ПАНТЮША. Мы не бандиты.

БУРКИН. Рассвет - Сиваш!

ОЛЬГА. Не понимаю!

БУРКИН. Не понимаете? Ага. Ну, стало быть, предупредили вас. Играть не будем в прятки. Мы - контрразведка. (Снимает пальто, остается во френче с погонами.) Скажите, где он?

ОЛЬГА. Кто, не понимаю?

MAТЬ. Здесь никого нет, кроме нас!

БУРКИН. О нет, мадам, я вам не верю! (Сопровождающим.) Искать! (Те выходят, Пантюша бросается к печке, открывает её.) Я вам скажу, кто был у вас - Раевский Александр, он из подпольного ревкома.

МАТЬ. О боже!

МАСЛОВ. Цените нашу откровенность!⁷

ОЛЬГА. Клянусь вам, не было его!

МАТЬ. Клянусь! Клянусь!

МАСЛОВ (на "Риголетто"). Плачет, смеется, в любви клянётся, но кто поверит...

ПАНТЮША. Бумаги в печке жгли!

МАСЛОВ. Ну вот... Зачем же лгали вы? Куда ты скроешься преступник? [...] Найдём его в подвале. Чердак, мадам, доступен нам! Уйдёт в другой он город, а там уж ждут его! В селеньях, горах, в каменоломнях - нигде от контрразведки не спастись. Пусть он нырнёт на дно морское...

ПАНТЮША. Мы выловим его и там!

МАСЛОВ. Полковник Маслов перед вами! Полковник Маслов перед вами!

МАТЬ. Боже! Боже!

ОЛЬГА. Проклятый!

МАСЛОВ. Что, слыхали? Бледнеете? Недаром! Бледнеет весь преступный Крым! Все знают это имя!

ПАНТЮША. Ушёл через окно!

МАСЛОВ. По следу, [...] (Ольге.) А вас прошу последовать за мною. Вы скрытны, это видно очень, но в городе у нас, я думаю, вы будете со мною откровенны. Вы скажете, где шрифт, где деньги, наконец, где сам он, ваш жених. Берите её!

МАТЬ. Меня, меня возьмите с нею.

МАСЛОВ. Вы не нужны, мадам, я верю, вы ни в чём не виноваты!

Ольгу увлекают вон.

ОЛЬГА. Так будьте же вы прокляты! Мама, прощай! (Уходит.)

МАТЬ. О боже мой! За что же это? За что? Она не коммунистка! Она больна! За что её вы взяли, негодяи?

ПАНТЮША. Какое слово - негодяи! Ты что сказала - повтори! Перед тобой Пантюша! Перед тобой Пантюша! Бледнеешь, и не даром!

МАТЬ (падает на колени). Господин начальник! Похлопочите за неё, скажите высшему начальству,- она ни в чём не виновата! Я всё б вам отдала, но денег нету у меня... Вот обручальное кольцо, взгляните.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter