Михаил Булгаков. Оперные либретто.

Н.Шафер. Минин и Пожарский (комментарии к либретто)

В тетради большое количество зачеркиваний, особенно в начале 1-го акта (Тюрьма в Кремле)... Все это - черновые наброски перед началом либретто. Затем с 52-ой страницы начинается текст самого либретто. Но и здесь много зачеркиваний и исправлений. У ротмистра Зборовского пока другая фамилия - Морхоцкий.

После основного текста следуют различные добавления и варианты. В качестве приложения находим текст песни для Одарки, впоследствии частично переделанный автором:

Ай, воевода наш чудной!
Славен он на целый свет.
Он на ляхов пошел войной,
Да на речке потерял он след!
Хлопец вражий след нашел,
Слез с коня, в шинок зашел.
Чарку хлопец в рученьки берет,
За шинкарочку он лихо пьет,
Просит он коня напоить
Да придти вечерком погостить.
Ах, приди, приди, мой казак,
В хате я теперь одна.
Сбегаю сама я в наш кабак,
Дам тебе зелена вина.

Беловая редакция либретто закончена 20 июля 1936 года⁴. Среди действующих лиц пока отсутствует гонец Мокеев, стряпчий Биркин, воевода Шереметьев. Полностью отсутствуют вторая и шестая картины. Ария Марии "Вновь над землей полоненной" практически не существует, поскольку состоит из двух-трех реплик. В финале четвертой (по окончательной редакции - пятой) картины Булгаков, поддавшись на мгновение "перестраховочному" настроению, неожиданно зачеркнул карандашом слова Пожарского, в которых более сильно выражена жалость к погибшему Зборовскому, нежели в окончательной редакции. К тому же здесь Мария, перед тем как убежать вслед за Пожарским, снимает с себя черный платок и набрасывает его на мертвого Зборовского. Еще один пример, когда общечеловеческие чувства побеждают национальную рознь.

Финал этой редакции старательно расширен. В окончательном варианте ничто не омрачает народного ликования по поводу изгнания поляков. А здесь выделяется сцена с изменниками-боярами и пленными поляками. После народного хора "Слава Пожарскому, слава!" следует реплика князя "Ведите их! Ведите!", а затем идет эта самая сцена:

Из Кремля навстречу ополчению ведут пленных бояр. Петрусь с казаками едет рядом.

За боярами - пленные польские военачальники. Впереди бояр - связанный Федька Андронов.

НАРОД. Изменники! Изменники! Вы царство отдали полякам!

ПЕТРУСЬ. Убить их до последнего, убить!

АНДРОНОВ С БОЯРАМИ. О, пощади! Князь, заступись за нас!

НАРОД. Мучители! Мучители! Вы нашу землю разорили!

КАЗАКИ. Отдайте нам их! Отдайте нам их, воеводы!

ПОЛЯКИ. Присягу королю мы исполняли, на милость вашу мы сдаемся, оставьте жизнь голодным! (Склоняют знамена.)

ПОЖАРСКИЙ. Окончена война, и лютый враг наш побежден, он безоружен. Народ! Что сделать с ним?

НАРОД. Не бей голодных, безоружных! Берите в плен их!

ПОЖАРСКИЙ ( Трубецкому ). Князь, обещай, что их не тронут!

ТРУБЕЦКОЙ. Целую крест на этом.

ПОЖАРСКИЙ. Ведите в плен их!

Пленных уводят.⁵

И лишь после этого следует реплика Минина, известная по окончательной редакции: "Свободен отчий дом... " - и с некоторыми разночтениями сцена идет до конца так же, как она публикуется в данной книге. А процитированный выше эпизод автору пришлось изъять, потому что в 1936 году, когда репрессии уже стали нормой нашей общественной жизни, мысли о милосердии ("Не бей... безоружных! ") вряд ли могли быть почитаемы: газеты и радио провокационно настраивали людей на иную эмоциональную волну...

В отделе рукописей РГБ есть экземпляр, перепечатанный в том же 1936 году⁶. В сущности, он мало отличается от первого беловика - здесь есть лишь стилистическая правка в некоторых местах и, кроме того, отсутствуют места, зачеркнутые прежде карандашом. Отдельно хранится третья картина с незначительными разночтениями⁷.

Особо необходимо обратить внимание на машинописный экземпляр либретто 1937 года⁸. Здесь Е.С.Булгакова разметила места для дополнений, которые были сделаны позже, в 1938 году. Это - один из основных канонических текстов второй редакции. Если добавить к этому тексту дополнения, которые хранятся отдельно⁹, то перед нами - окончательная редакция "Минина и Пожарского", воплощенная, по счастью, Б.В.Асафьевым в музыке. Впоследствии Е.С.Булгакова несколько раз перепечатывала текст уже с учетом этих дополнений. Все эти экземпляры также хранятся в Отделе рукописей РГБ¹⁰ Разночтения - малосущественные, но в отдельных экземплярах расширены авторские ремарки. Так, в фонде Б.В.Асафьева хранится экземпляр с финальной ремаркой, которая отсутствует в окончательной редакции:

"В Кремле ударили колокола. Из Кремля поплыли хоругви. Послышался хор "Тебе бога хвалим""¹¹.

Есть смысл привести асафьевские вставки, поскольку они могли быть согласованы с Булгаковым. В монологе Мокеева после слов "Слышал я утром, народ толковал, Гонсевский Ильюшу на цепь приковал! " (вторая картина) далее следует такой текст: "Слышал еще о боярах молву: спорят о власти и делят, предатели, нашу страну, шведов и Польшу зовут на Москву"¹².

В сцене, когда народ бросается к Оружейной палате, чтобы добыть оружие (третья картина), звучит такой текст:

ЖЕНСКИЙ ХОР. Эх, где ты, сила-силушка, ты сила-рать народная?

МУЖСКОЙ ХОР. Эх, как тебя-то, силушку, враги хотят в полон забрать.

НАРОД. Эх, да не бывать тому, чтобы народ-силач да не прогнал с земли стаи воронов. Чтоб злые вороги, придя за наш рубеж, здесь не сложили бы свои головы. Эх, рать народная, могучая, сомкни несокрушимый строй. И за свободу своей родины зови врага на смертный бой!¹³.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter