Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Михаил Булгаков. Оперные либретто. << ...
Михаил Булгаков. Оперные либретто.

Михаил Булгаков. Оперные либретто.

Н.Шафер. Минин и Пожарский (комментарии к либретто)


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Михаил Булгаков.
Минин и Пожарский.
Либретто оперы в четырех актах (девяти картинах).

Впервые опубликовано в сборнике: Музыка России. Выпуск 3. М., 1980. Публикация М.Козловой.

Печатается по тексту этого издания со сверкой по различным рукописным редакциям и с исправлениями, оговоренными ниже в данном комментарии.

Именно от драматических пьес пришел М.А.Булгаков к оперным либретто, а не наоборот. "Минин и Пожарский" - первый его опыт в этом жанре. Каким же образом и почему Булгаков стал либреттистом?

Служба во МХАТе тяготила писателя. Не найдя общего языка с руководством театра, он ждал удобного повода, чтобы покинуть дарованный ему Сталиным пост режиссера-ассистента. И когда 14 сентября 1936 года дирижер Большого театра С.А.Самосуд, будучи в гостях у Булгакова, произнес фразу: "Мы вас возьмем на любую должность", писатель поверил, что его жизнь может измениться к лучшему. Он написал два заявления: одно во МХАТ с просьбой освободить его от занимаемой должности, другое в Большой театр с просьбой зачислить его в штат в качестве либреттиста-консультанта.

Итак, осенью этого же года опальный художник, автор заклейменных в печати пьес, переменил службу. Администрация Большого театра радушно приняла нового служащего. Договор определил диапазон работы Булгакова: ему надлежало не только редактировать чужие либретто, но и сочинять собственные - по одному в год.

Но к моменту поступления в Большой театр Булгаков уже был автором первого варианта оперного либретто "Минин и Пожарский". Поразительно, как писатель быстро освоил новый для него жанр: либретто было создано в предельно короткий срок (за один месяц!) жарким летом 1936 года. "Спровоцировал" его на этот шаг театральный художник В.В.Дмитриев в сообществе с заместителем директора Большого театра Я.Л.Леонтьевым. Разумеется, писателю вначале не хотелось нарушать свои прежние творческие планы. Но Леонтьев знал, что музыкальная душа Булгакова откликнется на его призыв. Кроме того, он был уверен, что к оперному либретто никто не станет придираться, и если "Минин и Пожарский" обретет сценическую жизнь, то писатель выберется из материальной нужды и сможет спокойно трудиться над романом "Мастер и Маргарита".

Увы, Дмитриев и Леонтьев не были зоркими, надежды их не оправдались. Несмотря на добротную музыку, которую сочинил Б.В.Асафьев, опера "Минин и Пожарский" не была поставлена на сцене Большого театра. Трудно сказать, кто был более сокрушен - писатель или композитор. Сохранившаяся между ними переписка позволяет сделать вывод, что Булгаков проявил большую устойчивость: он давно закалился в подобных ситуациях и был готов к любым неприятностям. Асафьев же, как ни странно, оказался в более угнетенном состоянии: ему чудилось, что его ценят прежде всего как музыковеда и никто не хочет признать его композиторское дарование. Эта переписка опубликована (со смягчающими сокращениями) А.Павловым-Арбениным в третьем выпуске сборника "Музыка России"1.

Вначале ничто не омрачало настроения композитора и писателя. Узнав об окончании работы над либретто (то есть над его первым вариантом), Асафьев в письме от 10 июля 1936 года горячо поздравляет Булгакова и выражает глубокую веру в успех их общего, родного дела. Через две недели композитор сообщает, что либретто его "взволновало" и "всколыхнуло", а через три месяца, 17 октября, шлет телеграмму: "Вчера шестнадцатого кончил нашу оперу... " (с.263).

Булгаков очень серьезно отнесся к телеграмме и выехал в Ленинград, чтобы послушать музыку. Встреча была теплой, сердечной, музыка понравилась...

Но уже в декабре настроение Асафьева резко меняется: в его письмах начинают звучать пессимистические нотки, он жалуется на "гнусное самочувствие". Что же произошло?

События осложнились, закрутились... После разгрома оперы Шостаковича "Леди Макбет Мценского уезда" Сталину захотелось послушать простую "песенную" оперу, и С.А.Самосуд, вместо того чтобы заняться "Мининым и Пожарским", принялся "дотягивать" до нужного художественного уровня оперу И.И.Дзержинского "Поднятая целина". А на горизонте маячило возобновление большой пятиактной оперы "Руслан и Людмила" с полным восстановлением всех купюр - следовательно, надеяться на Самосуда опять-таки было бесполезно, ибо он-то и взялся за восстановление глинкинского шедевра.

Однако титулованные чиновники - и в первую очередь председатель Комитета по делам искусств П.М.Керженцев - продолжали давать различные советы и указания по переделке "Минина и Пожарского". Это несколько обнадеживало авторов и даже одухотворяло их: значит, опера не отвергнута... Булгаков делал поправки и писал новые сцены, а Асафьев, получая от писателя очередной материал, тут же сочинял музыку. "Музыку дополнительных сцен скоро пришлю, - писал композитор 16 февраля 1937 года. - Костромой [то есть сценой "Площадь в Костроме" - Н.Ш.] я доволен. Мордовскую тему нашел" (с.269).

Вместо Самосуда оперу должен был начать "тихо" репетировать А.Ш.Мелик-Пашаев. Между тем о новом творении Асафьева узнали горьковчане - они высказали пожелание, чтобы премьера оперы о нижегородском ополчении состоялась именно в их городе. Не зная, как отреагировать на это предложение, Асафьев тяжко нес свой крест и ждал решения Керженцева по этому вопросу. Но больше всего он боялся другого. До него дошли недобрые слухи, что оперу собираются ставить не в Большом театре, а в его филиале, который совершенно не приспособлен для массовых сцен - значит, придется произвести купюры и, вместо них, сочинить какие-нибудь новые любовные сцены. Однако купюровать и сочинять не пришлось. Несмотря на то, что Мелик-Пашаев был в восторге от музыки (в особенности от замечательной "костромской" сцены), оперу по-прежнему не репетировали - даже в расчете на филиал Большого театра... И вдруг - удар, не оставляющий никакой надежды. 10 мая Булгаков беспощадно сообщает Асафьеву : "На горизонте возник новый фактор, это - "Иван Сусанин", о котором упорно заговаривают в театре. Если его двинут, - надо смотреть правде в глаза, - тогда "Минин" не пойдет"(с. 277).

Все оказалось яснее ясного: две оперы на одну и ту же тему Большой театр ставить не будет. Парадокс заключался в том, что, в соответствии со своей должностью, Булгаков вынужден был консультировать С.Городецкого, который писал новое либретто для оперы Глинки. Никому не известно (в данном случае писатель, вероятно, не раскрылся полностью даже перед своей женой Еленой Сергеевной), каких мук ему стоила эта борьба между долгом и зовом сердца. При всей любви к музыке великого русского композитора, Булгаков занимался самоистязанием. Положение его было двусмысленным еще и потому, что Комитет по делам искусств во главе с Керженцевым продолжал играть с ним, как кошка с мышью: предлагал доработать отдельные эпизоды - сочинить развернутую арию Минина, расширить роль Пожарского и т.п. Понимая, что "Минин" обречен, писатель проявил какую-то странную податливость и от дополнительной работы не отказывался. Мало того, в процессе всей этой кутерьмы Булгаков продолжал трудиться над "Мастером и Маргаритой", начал инсценировку "Дон Кихота" и успел сочинить еще два либретто - "Черное море" и "Петр Великий" - и, вызвав ревность у Асафьева, вступил в контакт с И.О.Дунаевским по поводу совместной работы над оперой "Рашель". Асафьев тем не менее продолжал создавать музыку для каждого нового номера, присылаемого Булгаковым. И лишь тогда, когда репетиции "Ивана Сусанина" стали очевидным фактом, он в письме от 4 июня 1938 года известил соавтора, что "скорбно и горестно похоронил в своей душе "Минина" и прекратил и работу, и помыслы над ним... "(c. 290).

* * *


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2017 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан