Михаил Булгаков. Оперные либретто.

Рашель (Либретто оперы по Мопассану)

РАШЕЛЬ. Смерть!.. Смерть... И если вы не скроете меня, она меня настигнет!

ШАНТАВУАН. Кто вы такая?

РАШЕЛЬ. Я убийца. Меня зовут Рашель, я проститутка из Руана и полчаса тому назад во время пира в замке убила немца, лейтенанта... маркиза Эйрика... За мною гонится облава... Во имя неба спрячьте, спрячьте!

ШАНТАВУАН. О боже праведный! О боже! О дочь греха, о дочь разврата! Теперь погибнет тихий край. Я знаю немцев! Они жестоки и свирепы, теперь они нам станут мстить! О горе бедным прихожанам!

РАШЕЛЬ. О сжальтесь надо мной! Спасите! Вы - служитель бога!

ШАНТАВУАН. Да, верно, я служитель бога, вы ж покорились сатане. Зачем проклятая дорога вас ночью привела ко мне? Вы совершили преступленье, я не могу вас спрятать, нет! Здесь вас они легко найдут, вас схватят, а меня убьют. Меня за что? Зачем покину прихожан? Кто их от немцев оградит? О злая ночь! О роковая ночь! Бегите! Я не могу ничем помочь!

РАШЕЛЬ. Я ухожу навстречу смерти. Они меня повесят! И я качнуся, как язык на колокольне, ударю в медь и прокричу о том, что я одна - ничтожное, порочное созданье, - одна вступилась за поруганную честь моей страны! Потом затихну, и вы увидите висящий неподвижно груз, но знайте же, служитель бога, что вы, вы - не француз! (Бросается к дверям.)

ШАНТАВУАН. Остановитесь! И повторите всё, что вы сказали! За что убили вы его?

РАШЕЛЬ. Он мне сказал, что мы теперь - рабы пруссаков, что женщины французские теперь продажные рабыни, что все французы - трусы! Когда ж я крикнула ему, что он - палач, что он клевещет, он грязною рукой меня ударил по лицу! И я ему вонзила в горло нож! Теперь он плавает в крови!

ШАНТАВУАН. И это правда?

РАШЕЛЬ. Правда. Прощайте.

ШАНТАВУАН. Нет, о нет! Я вас не отпущу! (Подбегает к шкафу, отодвигает его от стены, вскрывает потайную дверь.) Вот тайный ход на колокольню, о нём никто не знает. Бегите вверх и скройтесь там! Забейтесь в угол, сидите там беззвучно, неподвижно, замрите, словно мышь!

РАШЕЛЬ. Нет, я за вас боюсь, они убьют вас!

ШАНТАВУАН. Бегите же, бегите скорее вверх!

Рашель скрывается. Шантавуан закрывает за нею дверь и придвигает шкаф к стене.

Ах, это всё бесцельно, бесполезно, здесь всё равно найдут её. О чуде я молю тебя, о чуде, боже! Да, следы! Следы... (Затирает тряпкой следы у порога, выбрасывает тряпку. Садится к столу.. Послышался стук в окно и в дверь.)

ЛЕДЕВУАР (за сценой). Немедленно откройте дверь!

Шантавуан открывает дверь, появляются Кельвейнгштейн, Ледевуар и взвод солдат.

ШАНТАВУАН. Что значит это, господин барон? Ужель я заслужил такое обращенье? Я поражен, я поражен!

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Оставим церемонии, кюре! Скажите, где она?

ШАНТАВУАН. Я вас не понимаю.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Смотрите, вы играете с огнем!

ШАНТАВУАН. Я вас не понимаю.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Сейчас свершилось преступленье: публичная девчонка убила маркиза Эйрика и убежала!

ШАНТАВУАН. Несчастный лейтенант!

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Её следы ведут сюда! Она должна быть здесь в дворе церковном!

ШАНТАВУАН. Сюда никто не прибегал.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Кюре, вы правду говорите?

ШАНТАВУАН. Я никогда ещё не лгал.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН (солдатам). Ну что ж, ищите!

ЛЕДЕВУАР. За мною, на чердак!

Солдаты рассыпаются повсюду, открывают шкафы.

ШАНТАВУАН. Я знаю, мой протест бессилен, и всё же протестую я! (Садится к столу.)

ЛЕДЕВУАР (входит). Всё помещенье обыскали. Её нигде нет, господин барон.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Так, чёрт возьми, куда ж она девалась?

ЛЕДЕВУАР. Эй, осмотреть конюшни во дворе! (Уходит с солдатами.)

Кельвейнгштейн ходит взад и вперёд по комнате, нервничает. Вдруг замечает шов на обоях, - кюре неплотно прикрыл дверь тайника, вздрагивает, но овладевает собою и не подаёт вида, что заметил.

ЛЕДЕВУАР (входит). В конюшне и сараях пусто. На колокольню вход забит.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Да, это чудеса! Напрасно мы вас потревожили, кюре, но, сами понимаете, долг службы. Вы можете поклясться мне, что не было её у вас?

ШАНТАВУАН. Клянуся богом всемогущим, - пусть он накажет, если лжив ответ! - клянуся богом вездесущим,- её здесь не было и нет!

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Смотрите, прусские солдаты, как лжёт священник нам в лицо! Кюре, вы сильно рисковали, вам надлежало б это знать! Скорее к стенке становитесь!

ШАНТАВУАН. За что?!

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Молчать! Чутьё меня не обмануло! Эй, вахмистр, проститутка там! Эй, вскрыть тайник! А мне сюда шеренгу!

Ледевуар и двое солдат бросаются к тайнику, вскрывают его. Шесть солдат выстраиваются в шеренгу.

А вас я расстреляю, лишь только выведут её! Платок ему, чтоб завязать глаза!

ШАНТАВУАН. Не надо.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Как угодно!

Ледевуар с двумя солдатами скрывается за дверью тайника.

Взять её живой!

За дверью тайника послышались два выстрела.

Аббат! Там никого нет, вы сказали? А это что? (Шеренге.) Раз!

За дверью тайника шаги спускающихся с лестницы.

Два!

ЛЕДЕВУАР (выходя с солдатами). На колокольне пусто, там никого нет.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Быть не может! А кто ж стрелял?

ЛЕДЕВУАР. Там, за оградою, мелькнула тёмная бегущая фигура. Бежал мужчина, я стрелял.

КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. За ним в погоню!

Ледевуар выбегает с частью солдат.

(Шеренге.) Эй, отставить! Марш!

Шеренга выходит.

Ну что ж, я очень счастлив, что дело приняло хороший оборот. Не унывайте, мы её разыщем! И завтра утром мы её повесим под колокольней у ворот! До свиданья! (Уходит.)

ШАНТАВУАН. Что это было?.. Я не знаю... Я разум потерять боюсь...

На колокольне слышен шум падения тела.

Да, она там...

Бросается к входной двери и закрывает её. Рашель появляется в дверях тайника. Она хромает.

РАШЕЛЬ. Кюре...

ШАНТАВУАН. Несчастная... Не выходите!

РАШЕЛЬ. Мне всё равно, я больше не могу висеть...

ШАНТАВУАН. Как вы спаслись?

РАШЕЛЬ. Я поднялася по стене, цепляясь за гвозди... Достигла перекладин, вцепилася в язык и в колоколе повисла, как мышь летучая... как мышь... Кюре, не правда ли, я мышь?.. А впрочем, всё равно... (Падает на пороге тайника.)

Шантавуан подбегает к ней, потом схватывает графин с водой, мочит платок, наклоняется над Рашелью. В это время - стук в дверь. Шантавуан втаскивает Рашель вглубь тайника, закрывает её дверью и открывает входную дверь.

ПОНОМАРЬ (появляясь в дверях). Вы живы, мой отец? Они деревню разгромили, они соседа застрелили и всё ж нигде убийцу не нашли. Она бежала!

ШАНТАВУАН. Пьер, слушайте меня... Пьер! (Манит пальцем пономаря, приоткрывает дверь тайника.) Она здесь.

З а н а в е с . 

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ.

П я т а я   к а р т и н а

Через два дня у Шантавуана в домике. Следов разгрома, произведённого Кельвейнгштейном, уже нет. Дверь тайника закрыта, но шкаф не придвинут.

Утро. Непогода кончилась. Солнце. В камине огонь. Шантавуан за столом.

ПОНОМАРЬ (входит, подаёт Шантавуану связку ключей). Какой-то человек приехал из Руана, вас хочет видеть, мой отец. (Впускает Люсьена и уходит.)

ЛЮСЬЕН. Простите мне, что я тревожу вас. Меня к вам привело простое человеческое горе.

ШАНТАВУАН. В чём ваше горе?

ЛЮСЬЕН. Я любил. Любовь моя была горька, любовь моя была несчастна. И вот теперь судьба меня лишает и её. В публичном доме я встретил ту, которая моим мечтаньем стала, и страсть замучила меня! Моей заветной целью стало её оттуда увести! Из мира гнусного порока в мир светлый, чистый, мир иной! Ужель моё мечтанье не глубоко? Ведь я хотел её заставить стать моей женой! И вот я потерял её!

ШАНТАВУАН. О ком вы говорите?

ЛЮСЬЕН. О ней, о ней, о той, что в замке совершила преступленье! Я под арестом был, и лишь меня освободили, я кинулся за ней сюда и здесь узнал о том, что совершилась великая и страшная беда! Кюре, скажите мне, куда она девалась?

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter