|
Михаил Булгаков. Оперные либретто. Рашель (Либретто оперы по Мопассану)
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
ФАРЛЬСБЕРГ. Кюре, маркиз шутил, и очень неудачно!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Да, неудачно, и сам он это видит.
ГРОССЛИНГ. ШЕЙНАУБУРГ. Обидел он вас шуткой мрачной.
ЭЙРИК (в сторону). Я не шутил, кюре нас ненавидит!
ШАНТАВУАН. Я не в претензии, о нет! Но если вы дадите повеленье на колокольню силою войти, мы не окажем вам сопротивленья. Вам безоружные не станут на пути.
ФАРЛЬСБЕРГ. Кюре, задели вас невольно,
Не будем поднимать вопрос больной,
Никто к вам не пойдёт на колокольню,
Живите мирно за стеной!
Моё почтенье!
ШАНТАВУАН. А вам моё благословенье. (Эйрику.) А вам, маркиз, особенно желаю: пусть небо вас хранит на жизненной дороге! (Уходит.)
ФАРЛЬСБЕРГ (Эйрику). Лейтенант, я накажу вас строго, я не позволю страсти разжигать!
ЭЙРИК. Своих врагов я ненавижу!
ФАРЛЬСБЕРГ. Я сам аббата не люблю, но смысла в спорах с ним не вижу.
ЭЙРИК. Слушаю, господин командир полка!..
Один дин-дон... Один дин-дон...
ШЕЙНАУБУРГ. Один дин-дон...
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Позвольте, господа,
Меня вдруг охватило вдохновенье,
Блестящая идея!
ГРОССЛИНГ. Идея? Говорите, мы в волненье!
ЭЙРИК. Обрадуйте, барон, нас поскорее!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Прогнать нам надо скуку прочь. И вот вам мой проект - весёлый и приличный: пошлем за дамами в Руан, там славный дом публичный. И будем пировать всю ночь!
ЭЙРИК. Великая идея!
ГРОССЛИНГ. ШЕЙНАУБУРГ. Один дин-дон! Один дин-дон!
ФАРЛЬСБЕРГ. Да вы затейник, мой барон!
Вы опьянели от французской водки?
Представьте, в замке - штаб полка,
А в нём - кокотки?!
ШЕЙНАУБУРГ. О граф, мы молим - разрешите!
ГРОССЛИНГ. О граф! О граф! Ну прикажите!
ЭЙРИК. Мы можем пировать всю ночь!
ФАРЛЬСБЕРГ. И слушать не хочу - подите прочь!
Привести в штаб полка жриц любви?
Что же вы, в самом деле, взбесились?
ОФИЦЕРЫ. Господин командир! Господин командир!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Уверяю, всё будет прилично!
ОФИЦЕРЫ. Озарится огнем опостылевший зал,
Мы поднимем с шампанским бокал,
Мы разгоним печальный туман!
Господин командир, разрешите!
ФАРЛЬСБЕРГ. Ну довольно, я спорить устал, разрешаю!
ОФИЦЕРЫ. Да здравствует наш командир, друг младших офицеров! Да здравствует блестящий пир, веселие без меры!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. Эй, вахмистра ко мне!
Входит Ледевуар.
Вы возьмёте здесь крытый фургон
И отправитесь срочно в Руан,
В дом публичный Телье.
Пусть хозяйка пошлет
К нам на ужин сюда пять девиц,
Но сказать - наилучших!
ЛЕДЕВУАР. Точно так, понимаю!
КЕЛЬВЕЙНГШТЕЙН. И скажите хозяйке,
Что я шлю ей привет
И от сердца всего обнимаю!
Ну, ступайте, марш! Марш!
Ледевуар уходит.
ОФИЦЕРЫ. Ура! Дин-дон! Ура! Дин-дон!
Поднимем выше кубки!
За женские весёлые глаза,
За пухленькие губки!
ФАРЛЬСБЕРГ. Фи-дон! Стыдитесь, кирасиры! Ну так и ждешь, что вы начнёте кувыркаться!
ОФИЦЕРЫ. Подать парадные мундиры!
Эй, вестовые, одеваться! З а н а в е с .
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.
В т о р а я к а р т и н а.
Ночь. Зал в весёлом доме госпожи Телье. В углу маленький оркестр. За буфетной стойкой - Телье. Женщины и гости пляшут канкан.
ЖЕНЩИНЫ И ГОСТИ. Гром и грохот, вой, движенье...
Не забил ли вдруг вулкан?
Нет, то грянул в бальном зале
Оглушительный канкан!
С первым звуком фортепьяно
Кровь у каждого кипит!
И я мчусь с девчонкой пьяной,
Как сорвавшийся с цепи!
ТЕЛЬЕ. Антуан, скорее пива,
Надо быстро подавать!
(Гостю.) Ваша дама не спесива,
Вам не следует зевать!
ЖЕНЩИНЫ И ГОСТИ. Ручки, ножки, глазки, плечи...
Укажите, где изъян?
Ваши глазки искры мечут,
Зажигает их канкан!
ТЕЛЬЕ. Даже мой покойник милый
Прерывает смертный сон,
Если рявкнет над могилой
Позолоченный тромбон!
ЖЕНЩИНЫ И ГОСТИ. Всяк прервёт свои объятья,
Как бы ни был он влюблён,
Если грянет вдруг в гостиной
Оглушительный тромбон!
Ах, у дамы ножки стройны
И на диво гибкий стан!
Все мы страстно любим знойный,
Упоительный канкан!
Танец кончается, гости и женщины расходятся, у стойки остаётся только один гость с одной женщиной.
ГОСТЬ. Шартрезу рюмочку, мадам!
Хочу я угостить красотку.
Не пить же ей простую водку,-
А деньги я в четверг отдам.
ТЕЛЬЕ. Э нет, мой сударь, без затей!
Мой дом весьма приличен,
И угощаю я гостей,
Но только за расчёт наличный.
ГОСТЬ. Я пошутил, мадам Телье,
Люблю я точную расплату.
Красотка, пей! Мадам Телье,
У вас сегодня скучновато.
ТЕЛЬЕ. Что делать, сударь? Всё они,
Проклятые пруссаки!
Живём мы худо в эти дни,
Скучают женщины-бедняжки!
Бывали грустные года,
Но этот год был самый тяжкий!
ГОСТЬ. Мадам Телье, вы - патриотка!
Вы правы! Дайте рюмку водки!
ТЕЛЬЕ. Прошу вас, сударь, не шутить
Над тем, что дорого и свято!
Гость, выпив, уходит вместе со своей женщиной. В зал входит Люсьен, он в потёртом солдатском мундире. Лишь только оркестр увидел Люсьена, заиграл весёлое.
ЛЮСЬЕН. Не надо... Замолчите!
ТЕЛЬЕ. Эге... Да это он, студент влюблённый...
Дай бог поменьше нам таких гостей! (Люсьену.) Я рада, сударь, видеть вас!
А мы уж думали, что вас убили!
ЛЮСЬЕН. Скажите мне, Рашель по-прежнему у вас?
ТЕЛЬЕ. Конечно, сударь! Зачем же уходить оттуда, где хорошо? А вы, я вижу, как прежде, страстно влюблены: вы исхудали, превратились в тень! Я успокою вас - Рашель жива, Рашель здорова, Рашель горит, как майский день.
ЛЮСЬЕН. Прошу вас, позовите её сюда!
ТЕЛЬЕ. Охотно, сударь. Но, прошу, не задержите... (Протягивает ладонь, Люсьен даёт монету. Телье обращается к лакею.) Попроси сюда Рашель.
Рашель входит в зал.
РАШЕЛЬ. Ужели ты? Ты, Люсьен?
ЛЮСЬЕН. Да, это я.
РАШЕЛЬ. Ты вернулся? А я уж думала, что ты убит иль в плен попал. Ты возвратился! Ты вернулся! Я очень рада, очень рада! Но как ты страшно изменился!
ЛЮСЬЕН. Я ранен был, Рашель. Но, впрочем, это всё пустое. Я счастлив тем уж, что я жив, что я вернулся в город свой родной... Я счастлив тем, что вновь стою перед тобой!
РАШЕЛЬ. Ты, значит, не забыл меня?
ЛЮСЬЕН. Забыть тебя? О нет! Я не забыл тебя и, видно, никогда уж не забуду. Да, такова моя судьба! Рашель, Рашель! Я возвратился, чтоб говорить с тобой серьёзно, чтоб говорить в последний раз. Рашель, ты знаешь, я люблю тебя! Люблю безмерно, крепко, нежно, люблю навеки, безнадежно! Мечты моей живое воплощенье, ты - мой соблазн, моё блаженство и мученье, Рашель, Рашель, ведь это ты!
РАШЕЛЬ. Мой бедный мальчик, мой Люсьен, здесь засмеются над тобой, когда узнают, о чём ты шепчешь женщине продажной в вертепе грязном в час ночной.
ЛЮСЬЕН. Мне смех не страшен, я их презираю, Рашель! Я за тобой пришёл! Я умоляю, покинь навеки дом разврата, пойди со мной дорогою иной. Рашель! Уйди отсюда, стань моей женой!
РАШЕЛЬ. От слов твоих моя душа в мученье стонет. Куда тебя твоё мечтанье гонит? Ты обезумел, мой Люсьен!
ЛЮСЬЕН. Безумен я? О нет! О нет! Люблю тебя, и в этом лишь моё безумье! Зову тебя! Покинь скорей свой путь опасный, идём со мной дорогою иной. Погибнешь ты, в разврате жизнь твоя угаснет! Скажи мне - да! Скажи мне - да!
РАШЕЛЬ. Нет, ни за что и никогда!
ЛЮСЬЕН. Несчастная, зачем ты юность свою губишь? Зачем глуха к моим словам? Так, значит, ты меня не любишь...
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |
|