Романс Печорина
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |
- Фантазия - душа творчества, - спокойно ответил Володя, колдуя кистью и исподлобья посматривая на меня. - Не думал, что ты такой безнадёжный натуралист. Хорош бы я был, если бы вздумал нарисовать спины наших девочек, за которыми мы спрятались, и спину Алика, который сидел среди них, как в цветнике. Может быть, и лектора на трибуне надо было прихватить? Сознайся, ты забыл, о чём нам недавно говорила Татьяна Владимировна на лекции о Белинском и Пушкине...
О! Татьяна Владимировна Поссе была для нас человеком из легенды. Дочь знаменитого издателя и редактора Владимира Александровича Поссе, рискнувшего опубликовать в журнале "Жизнь" крамольную "Песню о Буревестнике" Горького, юная курсистка, общавшаяся в начале ХХ-го века не только с Алексеем Максимовичем, но и с Львом Толстым и Владимиром Короленко - этого было достаточно, чтобы мы перед ней благоговели и каждое произнесённое ею слово буквально впитывали в себя. В отличие от Евгении Яковлевны Рубиновой, с театральной экспрессией читавшей нам "зарубежку", Татьяна Владимировна говорила вполголоса, причём сидя, не прибегая ни к каким ораторским приёмам и не стараясь ошеломить нас чем-то необыкновенным. Но необыкновенны были сами её лекции. Она не столько цитировала, сколько пересказывала какой-нибудь теоретический тезис и приближала его к нам в виде бытового открытия... Девочки старательно конспектировали, а мы с Володей, убрав все карандаши, ручки, листочки, просто слушали, подчас толкая друг друга локтем, если нас могла поразить какая-то мысль... Разумеется, Татьяна Владимировна полностью перед нами не раскрывалась, но нам было достаточно и того, что она говорила. В общем, именно к ней можно было отнести ту крылатую мудрость, которую мы усвоили с первого курса: не говори всегда, что знаешь, а знай всегда, что говоришь...
- Так вот, напоминаю тебе, - продолжал Володя, размешивая краски, - Татьяна Владимировна нам втолковывала, что слепое преклонение перед фактами уничтожает идею творческого замысла, уводит от основной магистрали. Так считал Белинский. В художественном вымысле подчас заключается больше правды, чем в реальных фактах. Потому что в нём есть компоненты обобщения. Это ведь азбучная истина, товарищ филолог. Я тебя, братец, не фотографирую на лекции по марксизму-ленинизму, а создаю твой композиторский портрет. Понял? Давай поспорим: пройдёт много лет, ты будешь вспоминать нашу студенческую юность, покажешь внукам этот портрет и с невиннейшим видом прокомментируешь - дескать, вот как я сочинял романс Печорина...
После каждого сеанса Володя завешивал полотенцами то, что успел "наработать", разжигая моё неудовлетворённое любопытство.
- Увидишь, когда закончу полностью!
- А вот когда ты рисовал Нину, то позволял мне следить за каждым движением кисти.
- Здрасьте. Так я же рисовал не тебя, а её. Ей я тоже не показал, пока не закончил. Да что об этом говорить! Картина ведь больше не существует...
Да, здесь сказалась ещё одна черта характера Володи. Он был необыкновенно тихим и застенчивым человеком, но мог вспылить - ив порыве негодования совершить непоправимый поступок. Так, разозлившись однажды на Нину, нашу "воительницу и хранительницу", он замазал очередным пейзажем её великолепный портрет во весь рост... До сих пор жив в моей памяти этот погибший портрет: Нина, высокая и стройная (хотя чуть горбилась), в чёрном пальто и чёрной шапочке, оттеняющих её огненно-рыжие волосы... Грубоватая, но очень точная игра красок свидетельствовала о необычайно ясном видении Володи. Вернее, несмотря на грубоватость. Потому что, как правило, "игра" у него отличалась нежными оттенками.
К этому времени мы обзавелись чудесным камышовым котёнком, которого Володя окрестил Швандей. Почему он выбрал такое необычное имя? Дело в том, что наш курс совершил культпоход в драматический театр на "Любовь Яровую" К. Тренёва. Редкий случай, когда моего "святого брата" удалось уговорить пойти куда-то всем гуртом... Домой он вернулся расстроенный. И сразу же стал ворчать, бессмысленно двигаясь по комнате из угла в угол:
- Чёрт знает что такое! Ну как можно героизировать женщину, которая предала своего мужа? Пусть даже во имя революции... Нет, это противоречит традициям русской литературы... Соня Мармеладова добровольно пошла на каторгу вслед за Ракольниковым. Некрасовские "русские женщины" ничего не смыслили в политике, но поехали вслед за мужьями в Сибирь, чтобы поддержать их морально. Где муж - там и жена. Вот такую философию я понимаю! У Тренёва же какое-то извращение... А вот матрос Швандя - это да! Остроумец, озорник, умеет выпутаться из любой ситуации. Жизненный образ, ничего не скажешь. И Диордиев в этой роли - ух какой молодец! Динамика, напористость, энергия - вот бы его портрет сделать... Такие поразительные по юмору и мысли детали - обхохотаться можно. Надо посмотреть текст Тренёва. По-моему, Диордиев что-то прибавил. .. Ну как у одного и того же драматурга, в одной и той же пьесе могут сочетаться искусственные и естественные ситуации? Не понимаю.
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 |
|