Н.Шафер. В поисках еврейского счастья
Обвинять музыку Дунаевского в том, что она аккомпанировала залпам — все равно что обвинять балет Чайковского "Лебединое озеро", что он стал украшением фасада ГКЧП.
В общем, "На рыбалке у реки" ("Еврейская комсомольская", "Биробиджанская рыбацкая" и просто "Рыбацкая") вошла как в старый, так и в новый контекст времени. Красноречивый пример: в ноябре 1989 года на одном из митингов в Ленинграде коммунисты потребовали от М.С.Горбачева "больше дела — меньше слов"14. Бессмертная песня!
Остается добавить, что "На рыбалке" привлекла внимание самых серьезных музыкантов. Например, среди сочинений известного пианиста, педагога и композитора Леонида Владимировича Николаева значится переложение "Рыбацкой" для голоса в сопровождении всего лишь... двух инструментов — скрипки и виолончели. Оригинальнейшее звучание мелодии Дунаевского! В этом меня убедила покойная ныне Л.И.Шашкова, которая, раздобыв где-то ноты (кажется, неизданные), разучила песню с тремя лучшими учениками школы имени Дунаевского. Исполнение — очень простое — в то же время чем-то напоминало выделку тончайшей ткани.
Удивительную трансформацию приобретают мелодии Дунаевского в ходе развертывания сюжетного действия "Искателей счастья". Энергичная песня колхозников "Шумят пшеницей золотою..." вдруг начинает звучать, можно сказать, как древний траурный вокализ — после того как Пиня, защищая свое золото, тяжело ранил лопатой Леву, потерявшего при ударе сознание. Заплакали скрипки. Как будто у людей угас вкус к радости творческого труда... И когда невинного русского парня Корнея заподозрили в убийстве Левы и связали его — скрипки продолжали плакать по-еврейски. Еще один изумительный музыкально-драматургический момент! Еврейская скрипка уравнивает двух парней разных национальностей, попавших в беду: один — условно убитый, другой — заподозренный в убийстве. Вторгается тема из увертюры, усиливая драматизм положения и сложность фактурного решения сцены Розы и Корнея: девушка верит в невиновность своего жениха, но просит, чтоб он доказал это другим.
Еще задолго до того, как мне впервые удалось увидеть "Искателей счастья", я уже распевал со своими друзьями-третьеклассниками куплеты о Пине, не подозревая, что их в фильме нет. Вернее, в фильме они были, но совершенно с другими словами и именовались "Еврейскими свадебными куплетами". А в быту мы пели о злоключениях несчастного Пини: Пиня золото искал, А нашел простой металл. Тундай-тундай, тундай-тундай, Тундай-тундай, тундай-да!
Действительно, фильм был настолько популярен, что зрители сами досочиняли на музыку Дунаевского слова, которые в "Искателях счастья" отсутствовали:
Пиня ехал, Пиня шел,
Пиня золото нашел.
Тундай-тундай...
Я вспоминаю маленький бессарабский городок Леово, который в конце июня 1940 года был только что освобожден советскими войсками от "румынских захватчиков". Тогда советская власть предстала перед людьми в облике друга еврейской бедноты, страдавшей под игом буржуазии. Советская власть надеялась на "взаимное вспоможение". Еще было далеко до позорного и страшного времени, когда начнется борьба с "космополитами" и возникнет "дело врачей". О том, что до этого придется еще пережить войну, никто не думал. Советские танки привезли с собой песни: "Три танкиста", "Широка страна моя родная", "Спят курганы темные" и... куплеты о Пине. Мы, мальчишки, бегали по улицам и буквально орали:
Ветер дует, дождь идет,
Пиня золото несет.
Тундай-тундай, тундай-тундай,
Тундай-тундай, тундай-да!
Обратите внимание: в этих куплетах — народное восприятие образа Пини. Да, здесь есть подтрунивание, но доброжелательное. Вопреки сценарию, Вениамин Зускин создал образ бедняка-неудачника, заслуживающего сочувствия. Ну а что касается "Свадебных куплетов", то в фильме звучат "законные" стихи В.Волженина:
Собирайтесь в круг теснее,
Запевайте веселее.
Тундай-тундай...
В центре свадебного стола — Роза и Корней. Они счастливы. Счастлива и старая Двойра: она уже забыла, что противилась браку дочери с русским парнем.
По тайге да по густой
Шел охотник молодой.
Тундай-тундай...
"Свадебные куплеты" поет смуглая красавица с цветком в руке. Поздравляя Розу и Корнея, она одновременно заглядывается на холостого Леву:
Встретил зверя — не убил,
Встретил девку — полюбил.
Тундай-тундай, тундай-тундай,
Тундай-тундай, тундай-да!
На фоне звучащих куплетов вручаются подарки новобрачным и ударникам колхозного труда.
Мелодия Дунаевского, при всем своем озорном характере, лучится мягкостью и завораживающей томностью. Как и у песни "На рыбалке", у "Свадебных куплетов" есть источник, пока еще никем не замеченный. Это — бытовая песня черты оседлости "Тунда, тунда", которую Дунаевский, вероятно, слышал в записи на дореволюционной пластинке в исполнении Г.Лебедева. Причем короткий припев почти не подвергся мутации: он совпадает со "Свадебными куплетами" не только текстуально, но и мелодически. Но от прежних жалобных интонаций с патриархальным налетом у Дунаевского не осталось и следа. У него господствует юмор, магнетический зов любви и непосредственность победного обольщения.
|