Н.Шафер. В поисках еврейского счастья
Роберт Рождественский не просто процитировал, а подчеркнул абсолютную смысловую нелепицу этих слов. Вроде поговорки: в огороде — бузина, а в Киеве — дядька... И, тем не менее, "Калинка" — одна из самых огненно-заразительных русских народных песен, воплотивших в себе безудержную удаль и подспудную печаль. Не случайно она стала визитной карточкой Краснознаменного ансамбля за рубежом — ни один концерт там не обходится без "Калинки"... Так в чем же дело? А дело в той же магии слияния слов с мелодией, в магии, которая возвышается над всеми грамматическими правилами и буквальным толкованием текста.
* * *
Если "Ох ты, сердце" — лучший песенный номер в "Искателях счастья", то "Рыбацкая" — несомненно, самый эффектный. Когда в быту заходит речь об этом фильме — дескать, помните ли его? — то неизменно следует ответ: "Ну, как же! На рыбалке у реки тянут сети рыбаки..." Парадокс в том, что песня с подобным текстом в фильме не звучит. Вернее, она там есть, но звучит только на еврейском языке. Откуда же такая популярность строк, которые были приведены выше? Дело в том, что для записи песни на пластинку поэт В.Волженин сделал именно тот текст, который мы до сих пор хорошо помним:
На рыбалке у реки
Тянут сети рыбаки.
На откосе блещет рыба,
Словно глыба серебра.
Больше дела, меньше слов!
Нынче выпал нам улов.
Будет селам и столицам
Вдоволь рыбы! Йо!
В особенности запомнилась первая афористическая строка из припева: "Больше дела, меньше слов!" Ее знают и употребляют как поговорку даже те, кто никогда не слышали "Рыбацкую"... А на бьющиеся патефонные пластинки она записывалась много раз: дважды с хором и оркестром под управлением автора, с джаз-оркестром и вокальным ансамблем под управлением Якова Скоморовского, с вокальным еврейским квартетом, с пионерским ансамблем, позже с вокальным квартетом "Улыбка" и т.д. На этикетках довоенных пластинок значилось: "Еврейская комсомольская" из кинофильма "Искатели счастья". Это соответствовало сюжету: ее задорно поют комсомольцы из еврейского колхоза, которые мчатся в грохочущих телегах на помощь русскому рыболовецкому колхозу, нуждающемуся в экстренной помощи — началась путина, и, следовательно, надо успеть выполнить и перевыполнить план по улову рыбы.
В первых четырех тактах Дунаевский виртуозно использовал древнееврейский напев "Эйлиоу" — о пророке Илье. Сама по себе мелодия глубоко лирическая, немного грустная, вроде бы по настроению прощальная. На самом деле — это песня ожидания. В пасхальный вечер, за семейной трапезой, неизменно выполняется ритуал: наливается стакан вина специально для пророка Ильи. Во время исполнения песни приоткрывают дверь: пророк Илья должен невидимо войти в дом и так же невидимо пригубить вино... С каким размахом Дунаевский преобразил песню! Мягкость и доверительность интонаций он превратил в искрометную веселость и обнаженную душевную стремительность, сохранив лирические истоки.
В послевоенное время вернулись к первоначальному названию — "Рыбацкая". Здесь трудно было что-либо возразить (название соответствовало содержанию), хотя в период борьбы с космополитизмом причины "возвращения" не вызывали сомнения. Но когда в 1989 году, на пике горбачевской перестройки, осторожный Клавдий Клавдиевич Тихонравов выпустил на фирме "Мелодия" долгоиграющую пластинку "Популярные песни прошлых лет", куда включил "Еврейскую комсомольскую" под названием просто "Комсомольская" — получился веселый анекдот. Мысленно представил себе недоумение молодых слушателей, которые впервые услышали эту песню: почему "рыболовная" песня именуется "комсомольской"? Ну "Дан приказ — ему на запад" или "До свиданья, мама, не горюй" — это понятно. Но "На рыбалке у реки"?!
Вокруг песни возникало много легенд — в частности по поводу ее сочинения и первого исполнения. Одну из таких легенд можно найти в книге А.М.Сараевой-Бондарь "Дунаевский в Ленинграде". Со ссылкой на артиста М.А.Розанова автор рассказывает, как однажды в Ленинграде, на студии "Белгоскино", Дунаевского окружили режиссеры, наперебой требуя песен.
"— Вы просите песен, — засмеялся композитор, — в данный момент их нет у меня, хотя подождите одну минуту... — Исаак Осипович театрально повел носом в сторону студийной столовой, откуда шел всепобеждающий запах корюшки, аромат которой вместе с весной заполнил наш город, услышал следующую мелодию... — И, войдя в одну из студийных комнат, Дунаевский подошел к роялю. Взял несколько минорных аккордов — и вдруг эти аккорды на глазах у всех превратились в музыку песни, которую тут же подхватили на студии:
На рыбалке у реки
Тянут сети рыбаки.. ,"4
Вот так прямо — взял и сочинил. Гений! Моцарт! И много ли потребовалось? Одного запаха корюшки было достаточно. А далее описана радость композитора: нежданно-негаданно появилась недостающая песня для "Искателей счастья".
|