|
Исаак Дунаевский. "Когда душа горит творчеством..." Письма к Р.Рыськиной
И вот 9 июня после двух примерно лет каких-то ощущений в ногах, на которые я, конечно, не обращал внимания, - моя правая нога не пожелала слушаться меня. Это не паралич, а странное онемение с сильным жаром внутри ноги и холоде ноги снаружи. Короче говоря, на следующий день я был у врача, а через два дня был консилиум профессоров -хирургов и невропатологов. Диагноз: эндартериит спазматического характера. Эндартериит - разрушение внутренних стенок артерий, отсюда непроникание крови в сосуды, усы-хание тканей, гангрена, ампутация. В моем возрасте ампутация исключена. Оказывается, с этой болезнью режут ноги молодым. У меня положение не столь мрачно, как могло казаться, так как не обнаружено никаких узлов (тромбов).
Первое приказание: бросить немедленно курить. Это-то и является источником моей угнетенности. Самое страшное даже не то, что после 42 лет курения я должен бросить его. Самое страшное, что я привык любое свое занятие, любую работу, даже любой разговор динамического порядка сопровождать курением. Я не могу сейчас работать, а работать надо. Я пишу Вам это письмо и хватаюсь все время за карман, где лежали папиросы. Правда, я курить полностью не бросил, а свел курение к четырем папиросам в день. Врачи же не желают об этом слышать и требуют категорического и полного прекращения, иначе прописанное лечение бесполезно.
И вот я приехал в Рузу, чтобы вдали от городских забот и нервозности приучить себя к работе без курения. Я привык есть что хочу, пить сколько хочу, бегать, веселиться, играть в волейбол, теннис, быть "заводилой" всяких компаний, экскурсий, экспедиций за грибами, ягодами, вечеринок с самодельными шашлыками и пр. Здесь все ждали моего приезда, и вдруг... появляется маэстро, которому "все нельзя". Это ужасно!..
Работать все-таки нужно. Буду я работать над либретто оперы "На дне морском" Михалкова. Если удастся из этого сделать то, что мне хочется, значит опера будет60. С "Девушкой" я пока расстаюсь61. "Золотая долина" в полной паузе. Приехать в Ленинград не было смысла, так как мой соавтор со своей супругой изволил до 15-го июня нежиться на Рижском взморье.
С "Золотой" просто небывалый в моей практике скандал. Вчера написал Янковскому письмо с требованием отдать на мое усмотрение пьесу, которую доведет до конца другой автор по моему выбору. Иначе нет выхода62!
В конкурсе к Бухарестскому фестивалю я не участвую ввиду крайне тяжелого морального состояния. Ничего не клеится, а как только начинаешь кипятиться, нервничать в творческом процессе, сейчас же начинаешь усиленно дымить.
Буду думать и надеяться, что встретимся в Москве. Путевка в Рузу у меня до 20-го августа, но, как и раньше, я буду навещать Москву раз в неделю или десять дней. Если Вы заблаговременно сможете уточнить Ваш проезд через Москву на обратном пути, то я смогу соответственно приурочить свой приезд.
Пишите мне, Рая, на московский адрес.
Желаю Вам только радостей, только хороших впечатлений и только благополучия.
Крепко целую Вас.
Ваш ИД.
Москва, 12 октября 1953 г.
Дорогая Рая! 10-го октября в 22 ч. 45 м. я вернулся в Москву из Сочи, где провел полный курс (1-й) мацестинского лечения. Из Сочи не писал Вам, так как Вы были в колхозе, и я только мог мысленно выражать Вам свое сочувствие, памятуя прошлогодние Ваши колхозные "удовольствия". Но Ваше письмо меня приятно удивило. Я очень рад за Вас и с большим удовлетворением наблюдаю в Вас то мудрое преклонение перед природой любых поясов и географических широт, которое указывает на зрелость Ваших восприятий и эстетических чувств. Два путешествия помогли Вам и сделали Вашу душу очень восприимчивой к природе. Это чудесно, а главное, чудесно то, что Вы можете и себе и другим об этом красиво и просто рассказать.
Здоровье мое - "так себе". Я еще только молодой студент очень трудного вуза - Института лечения своего здоровья. Когда я кончу этот вуз, может быть, тогда не буду ощущать боли в ноге, которая все же и после Мацесты (а говорят, что именно вследствие нее) дает себя чувствовать. Умные приборы показывают незначительное, но заметное улучшение пульсации, давления капилляров и прочее, а глупая нога болит и мешает двигаться по-прежнему. В Сочи я отдохнул сверх всяких моих сил, но и разленился до того, что с трудом собираю себя на работу, которой предстоит много.
Концертная моя деятельность будет ограничена только Ленинградом и Кавказом. Но думаю проводить ее только во второй половине сезона и только к концу его, так как сейчас мне положительно нельзя этим заниматься по состоянию здоровья.
"Золотая долина", кажется, подходит к благополучному концу, и Вы ее, вероятно, увидите в Ленинграде в этом сезоне. Во время постановки оперетты, разумеется, потребуются мои приезды, и мы с Вами в этом году будем встречаться неоднократно.
Вы спрашиваете, что я прочитал. Я прочитал массу всякой всячины из журналов, преимущественно рассказы, очерки, повести. Читал под углом поисков оперного сюжета. Но, увы, до сих пор результатов не ощутил, за исключением нескольких мелькнувших мыслей и возникших желаний, исчезнувших сразу, как только их коснулся небольшой анализ ума. Мне иногда кажется, что у нас исчезли пути для подлинного упоения творчеством, и все, что мы делаем, - это только лишь мучительное приспособление наших способностей к многочисленным инструкциям и передовым статьям.
Я сердечно приветствую Вас, дорогая Рая, желаю Вам всего, всего самого лучшего и светлого.
Ваш И.Д.
10 января 1954 г.
Дорогая Рая! В смысле здоровья я очень неудачно закончил 1953 год гриппом, довольно основательно "вылежал" его. 31-го уехал в Рузу встречать Новый год, а 3-го приехал в Москву совсем больным и болею по сю пору.
Так неудачно начался для меня Новый год. Главное, что безделье сейчас мне совершенно не к месту. Работы много. Вероятно, в январе буду в Ленинграде сдавать и записывать несколько музык<альных> кусков из "Синих стрел"63. Поэтому я сейчас ограничусь лишь кратким рассказом о своих делах.
Творчески я хорошо закончил прошедший год. Мой концерт 18 декабря <в Колонном зале Дома Союзов> прошел очень успешно, а мои новые произведения понравились.
"Золотая долина", наконец, полностью сделана как пьеса и будет на днях сдана московскому, а затем и ленинградскому театру. Мне остались небольшие доделки, которые я давно бы сделал, если бы не две болезни подряд, отнявшие у меня массу ценного времени.
|