|
Исаак Дунаевский. "Когда душа горит творчеством..." Письма к Р.Рыськиной
Собственно говоря, если к этому добавить, что фильм, несмотря на все эти сопровождающие настроения, закончен мною успешно, то перед Вами откроется вся картина моей жизни. Не очень весело и не очень утешительно.
Рая! Я жду, обязательно жду Ваших писем. Сердечно приветствую Вас и желаю всего светлого и хорошего.
Ваш И.Д.
14 января 1952 г.
Дорогая Рая! Спасибо Вам за Ваши письма. От них веет теплом и дружбой, в которых я никогда не сомневался. Нотки пессимизма в моем письме вызваны отнюдь не разочарованием в жизни, а исключительно сложностью, а зачастую и невыносимостью "околотворческой" обстановки. Ведь творчество для меня является главнейшим источником хорошего настроения. К сожалению, все труднее и труднее становится творить, то есть радостно жить в звуках. Творчество окружено такой неразберихой мнений, установок, взглядов, что впору просто замолчать. В этой неразберихе свивают себе уютные гнезда подлость, лицемерие, корыстолюбие, то есть все те птички, которые, к сожалению, не покидают на зиму наших краев, а круглый год щебечут свои постылые песенки. Вот откуда нотки пессимизма.
У Вас невольно и закономерно возникнет вопрос: "А почему не бороться со всем этим?"
Видите ли, Рая, борьба сейчас очень затруднена. Здесь сплелось столько разнообразных сложностей, что в наше время только авторитетное партийное указание может разбить голову той гидре, которая множеством своих щупальцев мешает радостно и продуктивно творить. Но, конечно, общая, пусть даже мрачная оценка творческого состояния не приостанавливает во мне потребности создавать музыку. Закончив, кажется, удачно музыку к фильму о фестивале "Мы - за мир", я сейчас редактирую заново "Золотую долину". Теребят меня с гастрольной поездкой. Концерты в Ленинграде намечены на 11 и 14 февраля. <...>
5 мая 1952 г.
Дорогая Рая! Я сам очень радуюсь тому, что, наконец, сел писать Вам. Вы совершенно резонно спросите, почему же я не доставил сам себе этой радости значительно ранее? Я должен буду ответить Вам весьма неопределенно. Конечно, я, как и всегда, достаточно много работал за это время. Конечно, причины можно было Вам написать значительно раньше. Как ни неприятно, но следует сознаться в очень неважном душевном состоянии, которое я назвал бы ненаполненностью. Видите, как я тщательно избегаю слова "пустота". И действительно, вряд ли я имел бы право назвать свое душевное состояние пустотой. Может быть, если бы это было именно пустотой, я меньше бы ощущал его влияние, ибо пустота есть нечто определенное. А вот ненаполненность, пожалуй, ощущается острее. Когда пустота, то знаешь, что не хватает всего. А вот когда не хватает чего-то и когда сам не знаешь, чего не хватает, то это хуже и болезненнее. Так, вероятно, бывает и с едой. Когда в котлете "чего-то" не хватает, это хуже, чем когда котлета просто не вкусна, и Вы не рискуете ее испортить, если посолите, поперчите, подкислите и т.д.
Одним словом, все это требует разговора. И он состоится, если ничто не помешает мне приехать в Ленинград на два концерта - 5 и 9 июня, каковые уже запланированы Филармонией.
Что же я сделал за это время?
Я написал нечто вроде кантаты из восьми номеров, посвященной Тихоокеанскому флоту в связи с 30-летием его существования53. Вы знаете, против моего ожидания работа меня увлекла и получилась довольно удовлетворительной. Во всяком случае, мне за нее не придется краснеть.
Работа над "Золотой долиной" продолжается. К сожалению, я не смог полностью использовать мое мартовское сидение в Рузе, так как мой соавтор М. Янковский сильно грипповал в Ленинграде. Сейчас он был в Москве, и за время его пребывания работа серьезно продвинулась.
Вы спрашиваете, что такое новая муз<ыкальная> редакция? Это, проще говоря, переделка, обновление устаревшего (в смысле современных требований) материала. В связи с довольно серьезной переделкой либретто, укреплением сюжета и образов новая редакция музыки весьма значительно коснулась даже основной музыкальной драматургии оперетты. Конечно, Романс Николая и Хороводная-грузинская останутся и в новой редакции, как останется и многое другое. Но, например, добавляется совершенно новая картина (выпускной вечер в одном из ленинградских институтов). Для этой картины написана новая музыка, которая должна войти в общую канву музыки оперетты, что потребует множества крупных и мелких изменений и дополнений в старом клавире. Кроме того, я усиливаю грузинский национальный элемент в музыке. Это уже мне удалось и, кажется, очень неплохо. Слетят те музык<альные> страницы, которые по своим приемам уже не отвечают требованиям сегодняшнего дня. Это и называется "редакция". Короче, если я в 1952 году выпускаю то, что написано в 1937-м, то оно должно звучать так, как будто писалось не в 1937, а в 1952 году. Я думаю, что Вы меня поняли.
Мне хотелось бы ответить Вам по поводу недоумения, порожденного в Вас при слушании в фильме "Мы - за мир" Выходного марша из "Цирка". Раичка! Я здесь совершенно не при чем. Это музыка документальная, то есть записанная на месте и вместе со съемкой фактического материала. Немцы очень любят этот марш и много и часто исполняют его, как и "Марш энтузиастов", как и "Физкультурный марш". Таким образом, то, что Вы слышали, есть музыка фактов, а не музыка, вставленная мною. Вместе с тем Вы наскочили на одно из самых больших достоинств фильма вообще и моей работы в нем в частности.
Кинорежиссер Райзман, просмотрев фильм, сказал: "Я много лет работаю в кино, многое видел, многое слыхал. Но никогда мне не приходилось видеть и слышать такого слияния документальной и сочиненной музыки. Совершенно невозможно сказать, где музыка документальна, а где она специально записывалась в московском звуковом ателье". Это свидетельство крупного кинематографиста очень ценно.
Ну вот - как будто я ответил на все, что Вас интересовало. По поводу Вашего путешествия на Кавказ могу только порадоваться за Вас. Кавказ так сказочно красив и неисчерпаем, что, куда бы Вы ни попали, мне кажется, Вы будете удовлетворены получаемыми впечатлениями. Что касается моих планов на путешествие, то... "суждены нам благие порывы" и т.д. Но еще не исключена возможность "может быть".
Закончу жалобой на свое здоровье. Вот уже две недели как мое бренное тело сотрясается приступами очень сильного кашля, мешающего мне жить, спать, есть,... курить. Последнее обстоятельство просто мешает мне работать - так как, работая (вообще сосредотачиваясь на любом действии), я обязательно должен курить. Вот, пока писал Вам это письмо, выкурил, хоть и малюсенькими затяжечками, почти две папиросы. А это очень, очень скверно!..
Но ничего! Вылечусь!.. Голоса нет у меня почти совсем, и мне самому смешно, до чего противны звуки, вырывающиеся из моего горла. У меня одновременно ларингит, трахеит и бронхит. Здорово?
Будьте здоровы, Раинька, мой друг, и веселы. Пишите больше о себе.
Ваш И.Д.
1 июня 1952 г. ТЕЛЕГРАММА
Вследствие затянувшейся болезни всяких осложнений повлекших ослабление слуха и прочие прелести носовой полости я не еду Ленинград завтра поэтому первый концерт пятого либо будет перенесен либо отменен а второй концерт Филармонии девятого зависит от того успею ли шестому быть полноценно здоровым гастролером чтобы этот день выехать для репетиций точка Подробно напишу письме шлю сердечный привет Дунаевский.
12 июня
|