|
Исаак Дунаевский. "Когда душа горит творчеством..." Письма к Р.Рыськиной
Коснувшись моих произведений, Вы опять-таки неверно изобразили картину. Упомянутые два произведения не пропагандируются, потому что они неудачны. И прежде всего на их пропаганде не настаивал и не настаиваю я сам. Что касается песен о Сталине, то произведения, <не прозвучавшие в фильме >, вообще довольно медленно пробивают себе дорогу в жизнь. Ведь они написаны не для кинокартины. В то же время ни "Письмо матери", ни "Окрыляющего слова" Вы в московских магазинах уже не найдете. Радио их исполняет редко по причинам мне неизвестным. Может быть, эти песни не нравятся редакции, или может быть, они предпочитают услаждать слух радиослушателей тем, что им кажется более ярким у меня самого или у других.
* * *
И как Вам ни кажется непредставивым количествопе-сен, которые я, подобно огнедышащему вулкану, должен из себя извергать - а я могу доложить Вам, что на сегодняшний день мною уже написано в клавирах 7 песен и в эскизах две.
(Я ошибся - не 10, а 9 песен должен написать.) Все 7 песен с огромным удовольствием приняты на радио и, по общему мнению, являются произведениями высшего класса. Таким образом, Руза действительно исключительно благотворно на меня действует. В прошлую пятницу от пяти минут седьмого до четверти девятого вечера я сочинил... три песни! Из них две, которым, по-моему, суждено яркое будущее. Это "Золотая Звезда" Исаковского и "Москвичи" <Сергея> Васильева. Вот Вам и Болдино!
Засим заканчиваю письмо убежденным, что "Клоун" 5-го ноября не пойдет. Театр делает вид, что никаких отсрочек не будет, но, мне кажется, что это блеф и что раньше 20-го ноября премьеры нечего ждать. И то в лучшем случае!
Вы мне сообщите Ваш Терийский адрес или это не входит в Вашу программу?
Будьте здоровы, мой дорогой друг.
Ваш И. Д.
20 февраля 1951 г.
Дорогая Рая! Очень рад услышать Ваш голос. В отличие от "Голоса Америки", слушать который невозможно вследствие его крайней противности, Ваш приятный голос слушать хочется, но Вы сами создали "помехи" для этого. Я очень обрадовался, что в Вашем "эфире" образовался промежуток без этих помех, что дает и мне возможность "настроиться" на Вашу волну.
Во-первых, спасибо за поздравление с днем рождения. В этом году я его скромно отметил в Одессе, где как раз в это время давал концерты. Меня не было 23 дня, и вернулся я только 15 февраля.
Во-вторых, спасибо Вам за цитату из Гете и за необычайно точный перевод с немецкого.
Оставляя в стороне мое личное отношение к цитатам из изречений великих людей (эти изречения часто находились под влиянием плохого желудка или очередного скандала с женой), я все-таки не вижу в цитате из Гете никаких особых подтверждений вашим взглядам на "новое" и "старое" в музыке, с точки зрения восприятия ее массами.
В природе нет "старого", которое не было когда-то "новым". Привычность к чему-нибудь никогда не является синонимом любви или симпатии. Можно привыкнуть к плохому старому, но это не значит, что плохое стало хорошим. А если в результате привычки мы начинаем присматриваться к казавшемуся нам плохим и начинаем обнаруживать нечто новое, не такое уж плохое, как нам показалось ранее, то это только будет доказывать, что мы где-то совершили ошибку в оценке, или что то или иное явление вследствие своей сложности не позволило нам прийти сразу к полной и исчерпывающей оценке.
Это целиком относится к музыке. Привычным становится произведение, часто слушаемое, часто играемое, часто передаваемое по радио. Почему оно часто исполняется? Потому что: а) в нем объективно имеются черты и свойства прекрасного; б) оно нравится слушателям, и потому исполнители или радио просто выполняют общественно-широкую заявку и в) оно пропагандируется вопреки желаниям слушательской массы в целях, ничего общего с искусством не имеющих. В этом последнем случае оно, произведение, может стать привычным, но никогда не может стать любимым.
Старое, привычное, уже досконально знакомое изучено, воспринято в каждой ноте. Но вот появляется новое. Обязанностью нового является прежде всего наличие таких качеств, которые бы возбуждали в слушателях ощущение эстетически прекрасного, возбуждали бы серьезный интерес и желание слушать его и слушать еще и еще, то есть превращать это новое постепенно в старое, привычное.
В судьбах музыкальных произведений мы сплошь и рядом встречаемся с явлениями быстрой увядаемости, быстрого старения новых произведений и, наоборот, с явлениями удивительной живучести и свежести, вечной, так сказать, новизны старого. Эстетической проблемой является вопрос, виноваты ли произведение и его автор в том, что произведение быстро стареет от затасканности, от того, что оно сильно исполнялось? Ведь затасканность - это признак широкого исполнения, некогда большой потребности в этом.
Возьмем, к примеру, "Каким ты был"38. В две недели эта песня стала всенародно популярной, а через полгода она стала затасканной до того, что я сам, ее автор, не включаю ее в программы моих концертов.
Извините за нескромную аналогию, но я помню, сколь неприличным лет 20-30 тому назад считалось исполнение "Осенней песни" Чайковского, произведения, которое игралось в каждом доме, где был музык<альный> инструмент. Значит ли это, что "Осенняя песня" плохое произведение? Конечно, нет! Но грандиозная, непомерная любовь масс приводит часто к удушью произведения, к его быстрой старости, ибо в самом произведении нет, не заложено было автором тех черт, которые могли бы противостоять времени.
Другое дело, когда произведение длительное время, иногда столетиями, отвечает чувствам, эстетическим и идеологическим запросам и интересам слушателей. Такое произведение может временно, под влиянием временных изменений в характере этих запросов, уходить со сцены, но немедленно снова сияет всеми своими красками, снова становится как бы новым, как только эстетическая или идеологическая атмосфера ему благоприятствует. Поэтому вопрос о новом и старом, с эстетической точки зрения, беспредметен. Новое становится старым или погибает. Старое всегда звучит как новое, если в нем есть свойства длительного воздействия.
Я отрицаю поэтому реакционное изречение Гете, ибо объективно оно препятствует законной и радостной для каждого из нас встрече с новым39. В этом новом, вечно сменяемом, выжидающем и погибающем, и заключается движение вперед.
Но, может быть, Гете имел в виду не самые произведения, а методы их создания и в данном случае боролся не с новым, а с новшествами? Между этими терминами лежит еще слово "новаторство", и, может быть, Вам удастся найти у великого Вольфганга кое-что по этому поводу? Может быть, вы сами ответите на вопрос, может ли существовать новаторство без создания нового?
Заканчивая спор и мою длинную тираду, я подчеркиваю вместе с Вами и Гете: привычное в музыке может быть хорошим и, безусловно, является хорошим, с точки зрения Вашего субъективного вкуса. Но нельзя же сидеть в привычном только потому, что там привычно и удобно. Надо "рисковать" и выходить за его пределы. А вдруг?
|