Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Исаак Дунаевский. "Когда душа горит творчеством..." << ...
И.Дунаевский. Когда душа горит творчеством...

Исаак Дунаевский. "Когда душа горит творчеством..."

Дунаевский в Казахстане


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Перемена нравственно-духовного климата в нашем обществе сопряжена с некоторыми парадоксами. Увлеченные тезисом о "прославительном" характере советского искусства, мы стали оценивать песни профессиональных композиторов преимущественно сквозь призму словесных текстов - то есть так, как песни бардов, где на первом месте стихи. Между тем в советской массовой песне главенствует музыка, а стихи подчас носят условный характер.

Если соотнести сказанное с творчеством первого классика русской советской песни, оперетты и музыкальной кинокомедии Исаака Осиповича Дунаевского, то следует напомнить, что его лучшие мелодии рождались задолго до того, как к ним придумывались слова, и, следовательно, имели совершенно другие духовные источники. В качестве примера сошлюсь на всемирно известную песню "Широка страна моя родная", над которой сегодня принято подтрунивать. Дунаевский сочинил мелодию почти за полтора года до того, как В.И. Лебедев-Кумач написал к ней стихи. Напоминаю об этом не потому, что хочу унизить поэта (ему и без того доставалось на страницах печати), а для того, чтобы подчеркнуть независимость Дунаевского. Да, композитор потом "принимал" новоиспеченные тексты (среди них, кстати, были и весьма приличные) и даже нередко хвалил их. Но это было потом. А сочинял он, повинуясь лишь собственному вдохновению. Отсюда - раскованная полетность его мелодий. Давно не идут в кинотеатрах "Веселые ребята", "Цирк", "Волга-Волга", "Весна", "Дети капитана Гранта", "Кубанские казаки" (в виде компенсации мы постоянно смотрим их по телевидению), давно не ставятся в театрах оперетты "Золотая долина", "Вольный ветер", "Белая акация", но мелодии Дунаевского по-прежнему живы в нашей памяти: они не утратили своей целомудренности и свежести.

Мало кто знает, что был период в биографии И.О. Дунаевского, когда он жил и творил в Казахстане. Шел второй год войны. Ансамбль Центрального Дома культуры железнодорожников, которым он руководил, возвращался с Дальнего Востока (после многомесячной гастрольной поездки по России) в Москву. Но надо было еще сделать "крюк" в Среднюю Азию - через Новосибирск и Казахстан. И у нас ансамбль задержался довольно длительное время.

Совсем недавно, с помощью москвички Е.В. Нечаевой, мне удалось разыскать в Подмосковье бывшую танцовщицу этого ансамбля - Лидию Михайловну Печорину, которая рассказала много интересных подробностей о пребывании "дунаевцев" в нашей республике. Артисты выступали в Алма-Ате, Семипалатинске, Чимкенте, Уштобе и в других городах - и везде встречали восторженный прием. В годину тяжких испытаний ансамбль помогал людям выстрадать красоту и добро. Когда исполнялась песня Дунаевского "Дорогая моя столица, золотая моя Москва", люди обычно вставали со своих мест и слушали песню со слезами на глазах...

- Но вот был случай, - рассказывала Лидия Михайловна, - когда плакали не зрители, а артисты... Выступали мы как-то в одном из эвакуированных военных госпиталей. Исполняли танцевальную сюиту. Когда представление окончилось, к Дунаевскому подошла медсестра и сказала, что нас просят потанцевать слепые из отдельной палаты... И вот мы перед ними танцуем. Слезы из наших глаз льются ручьями, а мы - танцуем, танцуем...

Ансамбль Дунаевского выступал не только в городах, но и на маленьких станциях, даже на железнодорожных тупиках. Всякое бывало. На станции Арысь артистов обокрали - утащили все одеяла и мыло. Конечно, это не могло не отразиться на самочувствии и настроении, но "дунаевцы" по-прежнему пели, плясали, декламировали...

Пели, плясали, декламировали... А ведь именно в этом обвиняют сейчас солнечное искусство 30-х годов, и в первую очередь - песни Дунаевского. Логика рассуждений примерно такова: "В то время, когда в стране свирепствовал террор и лилась безвинная кровь, на экранах появились "Веселые ребята", "Цирк", "Волга-Волга", где все пляшут и поют". Авторы подобных рассуждений очень хотели, чтобы футболисты выбегали на поле не под "Спортивный марш" Дунаевского, а под "Похоронный марш" Шопена. И чтобы на цирковой арене звучал опять-таки не "Выходной марш" Дунаевского, а, скажем, "Реквием" Моцарта... Представим себе на минуту, что так оно и происходило. Сумели бы мы выжить?

Ответ на этот вопрос содержится в очаровательной кинокомедии "Актриса", которую в разгар войны снимал на алматинской киностудии Леонид Трауберг по сценарию Михаила Вольпина и Николая Эрдмана. И самый весомый вклад, который внес И.О. Дунаевский в искусство нашей республики, - музыкальное оформление этого кинофильма. Между тем ни в титрах, ни в исследованиях специалистов по истории кино военного времени, ни в музыкальных справочниках не зафиксирован факт участия Дунаевского в создании "Актрисы". Лишь один Ю.Е. Бирюков еще в 1976 году на страницах первого выпуска сборника "Музыка России" попытался привлечь внимание общественности к этому факту, но безуспешно... Телевидение Казахстана и России с завидным постоянством показывает нам "Актрису", и начальные титры снова (уж в который раз!) вводят зрителя в заблуждение: "Музыкальное оформление А. Рябова и О. Сандлера. Музыка фронтовой песни О. Сандлера)".

Впрочем, доля правды, конечно, есть: музыку финальной фронтовой песни действительно сочинил Оскар Арнольдович Сандлер, который в это время тоже находился в Алма-Ате. Что же касается всей остальной работы, то ее выполнил Исаак Осипович Дунаевский. Он подобрал материал из оперетт Кальмана и Оффенбаха, сделал новую инструментовку отдельных фрагментов, причем настолько их симфонизировал и развил, что они образовали музыкальную драматургию фильма в целом. Условные сюжетные ситуации обрели правдивость и раскрыли целый художественный мир характеров именно благодаря музыкальной драматургии Дунаевского. Почему же имя композитора выпало из титров фильма? Но сначала несколько слов о самом фильме.

Я не знаю другой кинокомедии военных лет, на которую обрушилось бы столько критических стрел, как на "Актрису". Фильм обвиняли в "излишестве развлекательных приемов", в "лакировке военной действительности", в "легковесности", в "безыдейности" и, наконец, просто в "мещанстве". Порой критики сами не отдавали себе отчета в своих претензиях. Так, например, один из них сетовал, что режиссер не осудил героиню, распевающую в годы войны опереточные куплеты, а другой, наоборот, требовал усиления мысли о необходимости жизнерадостного искусства в эти же годы. Критики бушевали, а фильм жил себе да поживал, дожил до наших дней и как-то само собой получилось, что он приобрел статус классической советской кинокомедии. Тем более, что в роли героини - опереточной певицы Зои Стрельниковой - снялась Галина Сергеева, хорошо знакомая по фильму М. Ромма "Пышка", а главную мужскую роль - роль офицера Маркова - исполнил всеобщий любимец Борис Бабочкин, чей актерский облик для миллионов кинозрителей был неотделим от образа Чапаева, созданного им в одноименном фильме братьев Васильевых.

В фильме есть эпизод, на котором следует остановиться особо. Зоя Стрельникова, покинув опереточный театр, устраивается в качестве медсестры в эвакуированном военном госпитале. Здесь она - просто "няня Зоя", и никто не догадывается об ее опереточном прошлом. Среди раненых находится офицер Марков, потерявший на фронте зрение. Приняв Зою за пожилую добрую нянечку, он доверчиво рассказывает ей, что тайно влюблен в известную опереточную артистку, чью пластинку с арией Периколы возит с собой по всем фронтам... Зоя нечаянно разбивает пластинку. И в виде компенсации поет перед слепым Марковым всю арию Периколы - от начала до конца. Это один из центральных эпизодов фильма: потрясенный Марков с забинтованными глазами слушает любимую арию из уст любимой женщины...

Чувствуете, читатель, как здесь трансформировался реальный факт из творческой биографии ансамбля Дунаевского? К сожалению, я не располагаю документальными сведениями об истории этой трансформации, но, думаю, не погрешу против истины, если выскажу предположение, как все могло произойти.

Авторы сценария М. Вольпин и Н. Эрдман были друзьями Дунаевского. С Вольпиным композитор создал оперетту "Ножи" и несколько популярных кинопесен, в том числе "Не ходи ко мне, Никита" и "Весна идет, весне - дорогу". А с Эрдманом композитор работал над кинокомедиями "Веселые ребята" и "Волга-Волга". В Алма-Ату Дунаевский прибыл, когда Вольпин и Эрдман дописывали сценарий "Актрисы", а режиссер Л. Трауберг уже приступил к пробным съемкам. Нетрудно догадаться, что Дунаевский им рассказал, как его артисты танцевали в больничной палате перед слепыми воинами - и вот в "Актрисе" появилась трогательная сцена о духовной миссии оптимистического искусства, которое помогает выжить человеку, когда его постигает страшная участь... Настоящие художники, как правило, избегают прямых аналогий. Поэтому факт, сообщенный Дунаевским, не был воспроизведен натуралистически, а творчески приспособлен к сюжету и идее фильма. А идея высказана устами Петра Маркова - вернее, она проявляется в его споре с Зоей Стрельниковой, принявшей смиренный облик "няни Зои". В сюжетном плане это выглядит несколько упрощенно, но все же есть смысл обратиться к соответствующему месту в фильме.


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2017 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан