Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Наум Шафер. Доверчивые тетради. Этюды о поэзии Ольги Григорьевой << ...
Наум Шафер. Доверчивые тетради. Этюды о поэзии Ольги Григорьевой

Этюд первый

Привкус философии

Название этого этюда подсказано стихотворением "Привкус бега". Привкусы бывают разные. От одних - улетучивается истинный вкус вещества (недаром родилась русская пословица "Ложка дёгтя испортит бочку мёда"), от других - возникает необыкновенный шарм, придающий свежесть поэтическому образу или старой истине. Стихотворение "Привкус бега" - именно о ложке дёгтя. Нежность человеческого сердца, пение птиц в густых садах, романтика детских и юношеских лет, озорной летний ливень, долгожданный первый снег - всё это улетучивается или испошляется "привкусом бега", которым насыщена наша нынешняя жизнь: мы спешим неизвестно куда, всё делаем наспех, нахрапом и даже любим "по-быстрому"… А в конце - зачерствелость и ужасающая пустота.

И здесь я должен обмолвиться, что философия в чистом виде у Григорьевой не существует. Она у неё тоже выполняет функцию "привкуса" к обозначенному явлению. И в этом прелесть её стихов, ибо в них нет назидательных деклараций и нудного оголённого философствования. Как тут не вспомнить суждение Ларисы Фёдоровны из романа Пастернака "Доктор Живаго": "По-моему, философия должна быть скупой приправой к искусству и жизни. Заниматься ею одною так же странно, как есть один хрен".

Поэтому у Ольги Григорьевой всё проистекает из быта. И тогда сиюминутная действительность незаметно трансформируется в вековую истину. Мальчик, капризничающий в автобусе из-за того, что он не хочет ехать спиной, вызывает у автора горькую мысль, что на протяжении неисчислимого количества лет все мы едем "спиной" по неведомой дороге и по неизвестному маршруту.

Будто жизнь потеряла русло,
Растекается, как вода -

это уже отзывается грустным музыкальным эхом в другом стихотворении. А в третьем - и вовсе тупик: душа готова "молча встретить роковую черту"…

Что и говорить! Вроде бы полнейшая капитуляция перед жизнью, которая не наполнила смыслом твоё бесцельное существование…

И всё-таки есть она, эта цель! Погружаясь в пучину бытия, поэт видит спасение в движении и борьбе. В борьбе с собственной мягкотелостью, допускающей обворовывать невозвратимое время, предназначенное для неутолённого творчества. И - по контрасту - в христианском смирении, позволяющем вторично помочь тому, кто предварительно плюнул тебе в душу за первоначальную помощь. А в целом - в толстовском осознании, что счастлив лишь тот, кто счастлив у себя дома.

И зачем он, этот век,
вдруг кончается?
Мы с тобой были счастливы в нём

За традиционной манерой письма - смелое и свободное новаторство в расширении известной мысли: каким бы ни был век (добрым или жестоким), нужно уметь дружелюбно расположиться в нём, как в собственном доме.

Подчас Ольга Григорьева в чём-то не избегает трафарета (например, "Ведь судят не по желаньям, а - чем закончится"), но и трафарет у неё обусловлен драматическими переживаниями, из-за чего даже как-то неучтиво обращать на это внимание: в конце концов, фраза "Я люблю тебя", повторяемая миллион раз со дня сотворения мира, тоже банальна, но в то же время глубоко индивидуальна - в зависимости от того, кто и как её произносит.

Отсюда - пронзительная горечь при фиксации обыденного (увы!) явления - непрекращающейся эмиграции:

Эти отъезды похожи на бегство.
Семьи молчат до последнего дня.
Эти отъезды - ножами по сердцу,
Будто бросают не город - меня.

С каким великим чувством скорби и философской глубиной здесь обозначено рвущееся звено общей человеческой цепи (невольно вспоминается "По ком звонит колокол" Хемингуэя), когда всё то, что творится с другими, неизбежно касается в первую очередь именно тебя! Ибо ты к этому причастен, даже если ни в чём не виноват. "Будто бросают не город - меня". Поэтическая ёмкость всего лишь одной простенькой строки - поразительна.

О чём ещё размышляет поэт? О том, что в шестнадцать лет легче думается о смерти, чем в сорок… О том, что, открыв дверь в прошлое, ты не сможешь объяснить людям прежних столетий, почему не сбылись их надежды… О том, что в период распада империи - важней всего сохранить от распада собственные души… А одно стихотворение называется "Зачем она была" Она - это кто? Оказывается - жизнь. Вновь воскресают моральные проблемы, свойственные именно русской классической литературе, которая требовала от человека четкого осмысления своего пребывания на нашей грешной земле. Отсюда и вопросы, поставленные прямо "в лоб": "Кто виноват?" и "Что делать?" Хорошо было Герцену и Чернышевскому: они, судя по всему, знали ответы на эти пламенные вопросы. А Григорьева не боится признаться, что не знает:

Но чем ни больше человеку лет,
Ясней с годами,
что ответа нет,
И в мирозданьи он,
наверно, лишний…

Да, грустное признание… Но его, я думаю, не следует воспринимать в буквальном смысле. Скорей всего оно направлено против пылких всезнаек, которые ничтоже сумняшеся готовы мгновенно ответить на любой вопрос и тем самым "укрепить" свою пошатнувшуюся общественную и литературную репутацию. Григорьева призывает мыслить и сомневаться. По этому поводу не побоюсь процитировать любимый девиз немодного ныне Карла Маркса:

"Подвергай всё сомнению!" И получается, что основоположник научного коммунизма подвергал сомнению и сам коммунизм. Каково?

Одна из болевых тем русских поэтов Казахстана - разделение двух стран, связанных общими кровеносными сосудами. Как правило, почти каждый поэт декларирует свою верность России и любовь к Казахстану. И лишь Ольга Григорьева сумела в данном случае заменить декларацию смятенной философской метафоричностью, символизирующей раздвоенное состояние бывших невинных граждан СССР. Её стихотворение "Развод" хочется привести полностью:

Остаётся мать, отец уходит.
А бывает иногда наоборот.
Я - как маленький ребёнок при разводе,
И обида мне покоя не даёт:
Разменяли, разрубили, разбежались,
Разделили по тенге и по рублю.
Только я-то… Посмотрите, я осталась!
Я по по-прежнему обоих вас люблю!
Одинаково над вами небо сине,
Одинаково Иртыш в степях бежит,
Что ж мне делать, если мать живёт в России,
А в земле казахской мой отец лежит.
Развелись, а вот детей-то не спросили.
Понаставили таможен - и с концом.
И мечусь я между матерью - Россией,
И любимым Казахстаном, как отцом.

Дети, брошенные на произвол судьбы при разводе родителей… Обычное бытовое явлении. Но Григорьева с цветаевской силой превратила его в ярую метафору, которая вызывает у читателя одновременно озноб и жар с последующим удивлением: почему, мол, я сам не нашёл таких слов? Ведь так просто сказано…

Не предсказывая ход событий, поэт благодарна судьбе за то, что живёт на свете. Опыт полнокровной поэтической жизни - это не опыт прагматичного предпринимателя. И когда она благодарит Бога за то, что он ей "всего отпустил сполна", то это - благодарность человека, который вмещает в себя сто лет полноценной жизни. Поэтому вопреки мудрому Ветхому завету, предписывающему не оглядываться назад. Она всё-таки оглядывается и уже чувствует, как на кончиках пальцев проступает соль от столпа Лотовой жены… Что ж? Лучше уж превратиться в соляной столп, нежели в беспамятного манкурта.

Ольга Григорьева трансформирует не только традиционные сюжеты. Достаточно прочитать её небольшое стихотворение "Река и речь", чтобы убедиться, насколько она точно и оригинально интерпретирует корневую основу русских слов, чтобы докопаться до их истинного смысла. И здесь она снова очень близка Марине Цветаевой.

Резонанс её стихов ощутим далеко за пределами Казахстана. Передо мной письмо замечательного российского поэта из Ростова-на-Дону Эдуарда Барсукова: "С какой радостью и благодарностью к Ольге Николаевне Григорьевой я прочитал её подборку в журнале "Простор". Стихотворение "В автобусе ночном" читал друзьям по телефону. Так задели моё сердце её стихи".

Ещё бы не задеть! Ведь это стихотворение посвящено россиянам и казахстанцам, чьи судьбы пересечены искусственными границами. И, следовательно, та "горсточка рифм и метафор", о которой говорит Григорьева в другом стихотворении - это не просто набор неких художественных средств, а слоистое отражение её богатого внутреннего мира, который постоянно подпитывается всеми красками мира внешнего.

А какие утончённые парадоксы свойственны её стихам, какие неожиданные афоризмы! Впрочем, это уже тема будущего второго этюда.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2018 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан