|
Н.Шафер. Дунаевский сегодня. Дунаевский и оперетта
"Либретто оперетт Дунаевского кто-то предлагает переписать заново! Содержание, мол, устарело. Но если оперетты Дунаевского - произведения искусства (в чем я не сомневаюсь), то они, как известно, устареть не могут. Разве мы приспосабливаем к нашим дням произведения композиторов и драматургов - классиков? Мы приспосабливаемся к ним. Кому, например, взбредет в голову обвинить Мельяка и Галеви в своей неудаче при постановке "Кармен"? Такого сочли бы ненормальным. В оперетте же подобное случается довольно часто и считается вполне естественным. Тот же "Вольный ветер" нельзя ставить сегодня как произведение современное. Он - уже классика. А последняя, как известно, требует не лобовых, а иных художественных воплощений. Устарела не оперетта, а ее постановки 35-летней давности. И задача режиссуры, как и при постановке классики, найти подлинно современное решение"15.
Два противоположных и, как ни странно, два справедливых мнения. Ну а если попытаться по возможности сгладить расхождение между ними и найти "золотую середину"? Хотя бы для начала не по отношению к сценической судьбе оперетты "Дороги к счастью", а по отношению к судьбе одноименного радиоспектакля.
Конечно, если идти по наименее трудному пути, то музыку "Дорог к счастью" можно спасти при помощи добросовестно продуманного монтажа. Здесь не обойтись без восстановления всех музыкальных номеров с прежним, но хорошо отредактированным текстом А.Д'Актиля. Необходим ведущий, который не просто связывал бы сюжетно-музыкальные номера, а с легкой иронией комментировал бы отдельные надуманные ситуации прежнего либретто (например, нелепое исчезновение Маруси перед свиданием с Сережей или абсолютную искусственность эпизода, где идет речь о парашютном прыжке композитора Светлова). Может быть, самое трудное здесь - написать для ведущего умный и д о б р ы й текст, чтобы ирония не убила лирику и чтобы слушатель понял, что искусственность отдельных ситуаций была порождена данью определенному времени, и, следовательно, для с в о е г о времени (допустим, для периода массового увлечения парашютным спортом) эти опереточные ситуации были в чем-то и естественны. И если "Дороги к счастью" были бы записаны на пленку и на пластинки именно в таком виде, то, думается, музыка засверкала бы всеми своими красками, и слушатель с радостью подчинился бы силе музыкального воображения композитора.
Но радиоспектакль - это не сценическое воплощение. Что же делать дальше? Терпеливо ждать появления драматургов, способных по-настоящему "проникнуться" музыкой Дунаевского и создать для сценического представления пьесу, достойную этой музыки? Но ведь так можно безысходно прождать сто лет - столько же, сколько мы ждем обновления забытых оперетт Иоганна Штрауса. А ведь нельзя допустить, чтобы такие шедевры музыкального искусства, как "Золотая долина", "Дороги к счастью", "Сын клоуна", оказались недоступными современному зрителю-слушателю.
Обратимся снова в связи с этим к старшей сестре оперетты - опере. Перед нами - классический образец "спасения" гениальной оперы М.И. Глинки "Иван Сусанин". Поэт Сергей Городецкий, написавший новый текст взамен бездарного либретто барона Розена, прежде всего с огромным доверием отнесся к самой музыке. Там, где барон Розен прославлял царское самодержавие, советский поэт, подобно лучшим передовым людям XIX века, услышал в музыке прославление Родины и народа. Поэтому переделка либретто шла с четкой ориентацией на первоначальный замысел композитора. Вместе с тем С. Городецкий не нарушил сюжетной канвы и композиции старого либретто; мало того, он стремился по возможности сохранить и старый текст, так как понимал, что именно с этим текстом работал Глинка и с ним же слушал свою музыку. Короче говоря, Городецкий беспрестанно "слушал" Глинку.
Ну а что получалось в тех случаях, когда новоиспеченный либреттист пытался навязать композитору свою собственную трактовку образов? Здесь полезно вспомнить печальный и вместе с тем забавный случай. Как известно, в конце 20-х - начале 30-х годов было модно "социологизировать" старые оперные либретто. И вот Музыкальный театр имени В.И. Немировича-Данченко предложил Вере Инбер написать новое либретто для "Травиаты". О том, что из этого получилось, поэтесса откровенно и не без юмора рассказала на страницах газеты "Советское искусство": "В "Травиате" мне хотелось по возможности ослабить любовную линию Виолетты - Альфреда, усилив линию социальную. Где только можно было, я старалась отобрать у них музыку и передать ее другим персонажам, например, слугам, лакею и горничной... Но этого-то театр мне не разрешил. Музыка у слуг была отобрана и возвращена по принадлежности "16.
Да, опера всегда считалась серьезным искусством, поэтому подобные манипуляции рано или поздно пресекались. С опереттой же особенно не церемонились, и порой для старой музыки нередко без всякой аргументации сочинялась пьеса, которая к первоначальному авторскому замыслу не имела даже отдаленного отношения. Как правило, обновленные таким путем оперетты подолгу не задерживались на сцене. Диагноз был один: несовместимость музыки с чужеродными ей героями и проблемами.
Рецидивы вульгаризации опереточных героев, к сожалению, дают себя знать до сих пор. В упоминавшейся дискуссии главный режиссер Ленинградской музыкальной комедии В. Воробьев выразил недоумение, что кальмановского Тассило у нас привыкли превращать в бунтаря, в то время как он просто разорившийся студент.
Конечно, нельзя к опереточному либретто подходить с теми же мерками, что и к оперному. В конце концов, в оперетте есть большие разговорные куски, которые дают повод для их полнейшей замены: можно усложнить конфликт, сделать его более интересным и тем самым психологически обогатить героев. Обогатить, а не превратить их в носителей таких мыслей и проблем, которые чужды музыке.
В любом случае без сохранения музыкальной драматургии невозможно добиться успеха. А сохранить музыкальную драматургию удается лишь при абсолютном совмещении всех заново сочиненных сюжетных линий с прежними ариями, дуэтами, финальными ансамблями, чьи тексты должны оставаться неприкосновенными и подвергаться переделке лишь в крайнем случае - как исключение.
Метод сам по себе несложный. Гораздо сложнее претворить его в жизнь. Но, может быть, он-то и поможет нам найти дорогу к Дунаевскому? *
Изредка по радио можно услышать балетную музыку из оперетты "Полярные страсти", а также фрагменты из таких полузабытых произведений, как "Миллион терзаний" и "Соломенная шляпка". Но только изредка. Значительная часть опереточного наследия Дунаевского лежит под спудом. Вероятно, именно это обстоятельство побуждает некоторых театральных деятелей обращаться к богатейшему музыкальному материалу, который скрыт от широкого слушателя и любителей оперетты. И вот на сцене различных театров начинают появляться новые опереточные произведения с музыкой Дунаевского, произведения, которых никогда не было в списке его сочинений. Либреттисты создают пьесы, чтобы в них можно было творчески использовать музыку Дунаевского из оперетт и кинофильмов, а дирижеры, подбирая музыкальный материал, создают спектакли, напоминающие, с одной стороны, ревю, а с другой - обладающие признаками настоящего опереточного произведения. Так, в 1967 году Волгоградский театр музыкальной комедии поставил оперетту "Волга-Волга", созданную Д. Пекарским на основе музыки Дунаевского к одноименному кинофильму и других его произведений. Десять лет спустя Таллинский театр оперы и балета поставил спектакль "Два дня весны", в котором использована музыка Дунаевского из кинофильма "Весна" и фрагменты из его оперетт (музыкальная редакция Е. Рохлина). Здесь опять напрашивается аналогия с Иоганном Штраусом. Именно таким способом воскрешалась музыка знаменитого австрийского композитора после его смерти: на сцене стали появляться оперетты, которых он никогда не писал - их создавали другие авторы на основе его различных музыкальных сочинений.
|