Н.Шафер. Дунаевский сегодня.

Дунаевский и кино

Повторим известную истину: лучшие песни Дунаевского пришли к нам с экрана. В самом деле, ни одна песня, написанная композитором "просто так", за немногими исключениями, не поднялась до уровня его знаменитых кинопесен. Чем это можно объяснить? Песнетворческий дар композитора заключал в себе особое свойство. Дунаевский творил с повышенным вдохновением не тогда, когда бывал увлечен "общей" идеей, а тогда, когда идея соединялась с конкретным персонажем, раскрывающимся посредством песни. То есть Дунаевский был прежде всего музыкальным драматургом, и лучшие его песни были составной частью музыкальной драматургии. Кроме того, создавая песни для фильмов, композитор вдвойне чувствовал ответственность за качество своей продукции, так как был убежден, что главный распространитель песни - это не радио, не пластинки, а именно кино (телевидению, только-только входившему в наш быт, Дунаевский в этом плане, естественно, не придавал значения). Композитор очень огорчался, когда иные режиссеры, следуя за модой, обязательно вставляли в фильм какую-нибудь песню, но не находили для нее сюжетного и идейно-художественного применения. Таким режиссерам Дунаевский обычно противопоставлял Г. Александрова и И. Пырьева, у которых "роль песни как идейного конденсатора фильма еще более подчеркивается всей атмосферой сюжета, важностью и значительностью темы, характером и устремлениями действующих в фильме образов". Об этом композитор писал в статье "Песня в фильме" (1952)¹⁰. Именно в этой статье он рассуждает о специфике кинопесни, о таящемся в ней драматургическом зародыше и тем самым позволяет приблизиться к разгадке секрета наивысших достижений в его собственном творчестве. Кризисные моменты в истории советской песни Дунаевский связывал с кризисом в развитии музыкального фильма. А композитор мечтал не только обновить стиль музыкальной кинокомедии, но и видоизменить природу документального фильма, сделав его тоже музыкальным. Мало того, он хотел ввести песню также в обычную кинохронику и тем самым полностью реконструировать этот жанр, избавив его от штампов.

Дунаевский не только теоретизировал, но и практически осуществлял некоторые свои замыслы. Для документального фильма И. Пырьева "Мы за мир!" он написал около двадцати оркестровых миниатюр (включая увертюру) и четыре великолепные песни: "За мир, молодежь!", "На фестиваль!", "Студенческая" и "Летите, голуби" (все на стихи М. Матусовского). Эти песни стали активными участниками экранных событий, связанных с показом Берлинского фестиваля молодежи и студентов в 1951 году. Эмблема фильма - песня "Летите, голуби", которая звучит на фоне кадров, запечатлевших триумфальный полет голубей "над всеми странами и океанами". Если бы Дунаевский создал торжественную песню (такой вариант, очевидно, тоже не был исключен для финала), то она бы просто хорошо выполнила свои иллюстративные функции. Но композитор сочинил безмятежную мечтательную мелодию, очень пластичную, проникнутую сердечным теплом. И документальные кадры, снятые операторами в различных странах, приобрели совершенно иной эмоциональный настрой: помимо социального символа, музыка придала им поэтическую романтичность и лирико-психологическую глубину. Яркий пример активного вторжения музыки в документальное кино... Приходится снова напомнить, что не во всех фильмах Дунаевскому удавалось проявить себя полноценно. Бывали случаи, когда тот или иной режиссер не знал, как распорядиться музыкальным материалом, и попросту губил его. Здесь имеются в виду не те обстоятельства, когда композитор вынужден был переделывать и сокращать свою музыку, чтобы она укладывалась в определенный метраж. Дунаевский, как и Прокофьев и Шостакович, умел работать с секундомером в руках, потому что он считал себя не конкурентом режиссера, а его соавтором. Нет, здесь идет речь о непродуманной "подаче" необходимой песни, в результате чего, несмотря на свою мелодическую яркость, она блекла и гасла. Так погасла, не успев разгореться, предназначенная для квартета (или четырехголосного хора) красивая "Песня о Красной площади" в кинофильме "Испытание верности". Между прочим, подобные ситуации были характерны для кинопесен и других композиторов. Вот один из нередких примеров. Когда в 1946 году на экранах появилась кинокомедия "Беспокойное хозяйство" с музыкой Юрия Милютина, сотни тысяч кинозрителей подхватили песенки "Ой ты, быстрый ветер", "Я добряк-холостяк", "Париж, Париж". И никто не обратил внимания на подлинный шедевр милютинской лирики - песню "Сирень-черемуха": в фильме она прозвучала вяло, скучно, без всякой связи с сюжетом и характером персонажа, да еще с неоправданными "перебивками". Но вот "Сирень-черемуху" исполнил по радио и записал на пластинку Владимир Нечаев (с оркестром Виктора Кнушевицкого), и она сразу же обрела всеобщую любовь, мгновенно затмив те песни, которые только что были названы.

Но бывает и наоборот. Песня буквально царит в фильме, она затейливо ветвится, пронизывая всю его драматургию, ее широта музыкального дыхания ничем не стеснена. И все-таки она... пропадает. Пропадает не в фильме, а в жизни, хотя песню помнят и даже, как ни странно, поют. Вот о таком парадоксальном случае и хочется рассказать.

Как пропала песня

Итак, среди многих кинопесен И.О. Дунаевского, вошедших в золотой фонд нашего искусства, особо выделяются три, которые, несомненно, стали "песнями века": "Марш веселых ребят" из кинофильма "Веселые ребята", "Песня о Родине" из кинофильма "Цирк" и "Марш энтузиастов" из кинофильма "Светлый путь". Но, изучая музыкальную драматургию "Волги-Волги", я неоднократно задавал себе вопрос: почему "Песня о Волге", которая вряд ли уступает названным песням в мелодической красоте, глубине и символической яркости, не встала в один ряд с ними? Почему так неблагополучно сложилась ее судьба?

Да, Дунаевский дал первые образцы кинопесен, которые, будучи "идеологическим фокусом" картины, одновременно служили характеристикой действующих лиц и двигали сюжетные события. Но уникальность "Песни о Волге" в том, что, обладая всеми этими качествами, она не только служит средством характеристики персонажа, но и сама является персонажем фильма: она действует как "живое" лицо, беспрерывно меняет свой облик, с ней происходят различные приключения, и, наконец, по ходу действия ее даже "крадут"...

В кинофильме "Волга-Волга" судьба песни сложилась вполне благополучно: ее разыскали и исполнили так, как она этого заслуживала. Увы, в реальной жизни все произошло по-другому: поскольку песню стабильно приспособили под марш, никто не заметил, что она потеряна, и, следовательно, никто (даже сам автор!) не стал ее искать. И вот различные исполнители, как бы сговорившись, поют "Песню о Волге" исключительно в маршевом ритме...

Формально здесь вроде бы все правильно. Готовя песню к изданию, композитор обозначил размер такта: четыре четверти. Кроме того, указал в нотописи: "В темпе марша". Казалось бы, какие могут быть претензии к исполнителям?

Обратимся, однако, к кинофильму "Волга-Волга", где песня прозвучала впервые. По сюжету фильма "Песню о Волге" сочиняет руководительница художественной самодеятельности, письмоносица Стрелка. Не забудем, что Стрелка - это не имя, а прозвище. Настоящее имя героини - Дуня, и здесь следует оценить остроумный прием режиссера Г. Александрова (он же один из авторов сценария), наделившего свою героиню таким именем: оно ассоциируется с фамилией композитора, которого в товарищеской среде с давних пор ласково называли "Дуней", а то и "Дунечкой".

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter