Н.Шафер. Дунаевский сегодня.

Знаем ли мы Дунаевского?

В исполнительской практике случается и обратное: песня требует стремительного напористого темпа, но интерпретация ее уж чересчур "правильная", академическая - слишком ровно, что ли, она звучит. Таков "Спортивный марш" в исполнении некоторых современных хоров и духовых оркестров. Марш, лишенный поэтических символов...

Другая беда - технические украшательства партитур Дунаевского. Нужно сказать, что когда кто-либо из дирижеров упрощал или, наоборот, усложнял его партитуру, Дунаевский испытывал настоящие душевные муки. Он боролся не только с дилетантизмом в инструментовке, но и с профессиональными техническими излишествами. В письме к Р.П. Рыськиной от 14 января 1952 года композитор говорил: "Дарование и мастерство композитора  д и к т у ю т  ему единственно правильную инструментовку произведения, как  в ы с ш и й  уровень красоты оркестрового наряда... Всякое излишество, как и всякое обеднение, здесь одинаково вредно"⁹.

И снова вспоминается эпизод из концертной практики Юрия Силантьева. На авторском вечере Михаила Матусовского дирижер в состав оркестра ввел рояль, который беспрерывно "украшал" песни Дунаевского. Особой раскраске подвергся "Школьный вальс". Пианист вдохновенно "пассажировал", не предполагая, что все его блестящие пассажи неуместны и что подобную импровизацию, к которой прибег в этом же произведении один популярный эстрадный дуэт, Дунаевский когда-то охарактеризовал как "невероятнейшую антимузыкальную отсебятину".

Хочется сказать, что за различными техническими упражнениями скрывается подчас беспомощность в овладении серьезной партитурой. Не случайно за последние десять - пятнадцать лет, в угоду "новым" веяниям, партитуры Дунаевского упрощаются и примитивизируются. Жертвой этих веяний стала даже оперетта "Вольный ветер" - вершина советской опереточной классики... Мало того, в печати стали проскальзывать предположения, что Дунаевский не любил оркестровать и доверял это дело другим музыкантам, например Виктору Кнушевицкому. Такое предположение, в частности, высказано в интересной книге А. Баташова "Советский джаз".

Но утверждать, что Дунаевский не любил оркестровать, равносильно признанию того, что он не любил сочинять. Композитор с наслаждением отдавался процессу инструментовки, доводя до завершения творческий замысел. И лишь в редких случаях, когда он до предела бывал загружен сочинительством, выполняя какой-нибудь спешный заказ для театра или кино, композитор вынужден был отдавать свое произведение аранжировщику. Но потом он не знал покоя. И рано или поздно наступал момент, когда Дунаевский, наконец, возвращался к своему детищу и создавал авторскую оркестровку. Так заново были оркестрованы "Золотая долина" и некоторые другие произведения, бытовавшие прежде в добротной аранжировке Виктора Кнушевицкого.

Перекраивая и заново гармонизируя Дунаевского, сегод-Ьяшние аранжировщики завоевывают своих защитников и теоре-1тиков. Вспоминается статья Андрея Зоркого "Звени, сверчок", появившаяся еще в конце 60-х годов в одном из популярных журналов. Ее и сегодня могут взять на вооружение любители модернистских переаранжировок. Одна из мыслей автора заключается в том, что песню, дескать, может спасти только современная аранжировка - иначе она не выживет. Но хорошая песня не нуждается в том, чтобы ее "подновляли, как дом".

Как на пример современного "обогащения" песни, А. Зоркий ссылается на "Колыбельную Мэри" из кинофильма "Цирк", которая в аранжировке В. Махлянкина звучит, якобы, интересней, чем в авторской. Аргументация здесь такая: с возрастом "песня неизбежно что-то теряет, вернее, оставляет в минувшем времени. А если живет дальше, то должна и приобретать".

Но вот звучит гибкая пластинка, и невольно начинаешь сравнивать, чтО песня "оставила в минувшем времени" (в авторской оркестровке) и чтО она приобрела сегодня (в аранжировке В. Махлянкина). "Колыбельная" оставила в прошлом: свой негритянский колорит, придававший ей особое очарование; свою связь с лучшими образцами джазовой лирики; свой виртуозный аккомпанемент, где особая роль предназначалась скрипкам, которые с изяществом варьировали мелодию, развивали ее и дополняли новыми красками. Что же "Колыбельная" приобрела взамен? Лирическое сопровождение в манере эстрадных "нейтральных" импровизаций. Всего-навсего...

Другое дело, если новая аранжировка не исключает авторскую. Ведь когда Ленинградский диксиленд под руководством А. Мелконова интерпретирует в соответствующем стиле ту же самую "Колыбельную", то весь интерес заключается в том, что он стремится оттенить негритянский колорит, то есть дух песни, а не просто демонстрирует определенные приемы зву-коизвлечения, с тем чтобы выразить претензии к авторской партитуре. И когда много лет назад молодой Дунаевский создал остроумные блестящие джазовые версии известных мелодий Римского-Корсакова, Чайковского, Верди, то они предназначались для театрализованного обозрения Л. Утесова "Музыкальный магазин" и ни в коем случае не покушались на партитуры великих композиторов. Таким образом, в конечном итоге, беда не в том, что А. Зоркому понравились аранжировки В. Махлянкина, а беда в том, что он готов ими заменить авторскую партитуру.

В связи с этим вспоминается один давний случай, который произошел еще до начала систематических экспериментов над Музыкой Дунаевского. Работница фанерной фабрики в Таллине Е.И. Иванова, выразив негативное отношение к "обработчикам" народных песен и песен советских композиторов, почти с паническим ужасом предположила, что рано или поздно настанет время, когда эти самые "обработчики" посягнут и на Дунаевского: "Не дай бог, они доберутся до его музыки и обработают - я тогда и жить не захочу больше!"¹⁰.

Увы, насильственная модернизация классических советских песен, в том числе песен Дунаевского, уже считается новым видом "художественной деятельности" и становится почти нормой. Конечно, бывает порой, что новый вариант песни сам по себе любопытен. Когда Зафир Хаджиманов (Югославия) поет "Сердце" Дунаевского, то невольно поддаешься новому радостному настрою, который приобретает старая лирическая песня. Но все же от этого нового "Сердца", как говорится, щемит сердце: до боли жаль первозданную авторскую мелодию... И всплывает в памяти, как однажды в телевизионной передаче "Шире круг" выступил вокально-инструментальный ансамбль завода электроприборов города Владимира и очень приятно исполнил то же самое "Сердце". Формально и здесь не обошлось без модернизации. Однако аранжировка песни была сделана с полным уважением к автору и слушателям, запомнившим песню в исполнении Леонида Утесова в фильме "Веселые ребята": ни один такт, ни одна нота в мелодии и аккомпанементе не были искажены, даже непривычность группового пения и некоторая убыстренность темпа воспринимались вполне естественно. "Сердце" прозвучало и как отзвук далеких лет, и как современная песня. В общем, самодеятельный ансамбль преподнес хороший урок ансамблям профессиональным.

Можно признать любую переоркестровку, любую новую аранжировку, если она связана с попыткой выявления таких качеств песни, которые остались несколько затененными в авторской версии. Но то, что сделал ансамбль "Гая" с песней Дунаевского "Если Волга разольется", вряд ли относится к подобным попыткам. Приспособив песню для эстрадного исполнения, ансамбль "Гая" позаботился прежде всего о том, чтобы она меньше всего напоминала по складу русскую народную песню, в стиле которой ее сочинил автор. Получилась унылая, выхолощенная мелодия, лишенная всякой поэтической прелести, сопровождаемая "подвывающими" верхними голосами, примитивным назойливым аккомпанементом трещоток и холодными, бездушными фортепианными вариациями. Мало того, припев песни был грубо искажен.

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter