Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << И.Дунаевский "Если Вам нужны мои письма..." Письма к Л.Вытчиковой. << ...
Исаак Дунаевский: Если Вам нужны мои письма... - Павлодар, ЭКО, 2005.

И.Дунаевский "Если Вам нужны мои письма..." Письма к Л.Вытчиковой.

Н.Шафер. Простор дружбы и творчества


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 |

Мы по-прежнему с пристрастием перелистываем страницы нашей недавней страшной истории, но подчас ужасаемся и нынешнему дню. Передавая статью "Белые ночи" в "Литературную газету", Григорий Померанц сказал: "Нас захлестывает литература развала! Причем, чем талантливее она, тем опаснее" Газета тут же прокомментировала эти слова: "Самая мрачная жизнь потому и называется жизнью, а не смертью, что сохраняет живые клетки. Клетки оптимизма. Те самые, благодаря которым мы и продолжаем жить. Не пора ли их высветить? Это важнее". (ЛГ,1994, № 35 от 31 августа)

Вот мы, слава Богу, и протрезвели после похмелья разрушения. В самом деле: не пора ли задуматься, почему в репрессивные 30-е годы люди, потерявшие своих близких, выстаивали длинные очереди не только у тюремных ворот, но и у театральных касс, где продавались билеты на концерт из произведений Дунаевского? И почему в голодном блокадном Ленинграде возникали такие же очереди на кальмановскую "Сильву"? Попасть на подобные концерты и спектакли не было вопросом престижа: это был вопрос жизни или смерти.

Кстати, в блокадном Ленинграде Карл Элиасберг дирижировал не только Седьмой симфонией Шостаковича, но и вальсами, галопами, маршами и песнями Дунаевского. Впоследствии дирижер вспоминал: "Я дирижировал в блокаду музыкой Дунаевского, она заряжала нас какой-то большой энергией, так необходимой нам тогда для мужества и стойкости".

Золотой период творчества Дунаевского - это как раз Ленинград. Двенадцать лет он здесь прожил. Шесть из них (1934-1940) были фантастически плодотворны: кинофильмы "Веселые ребята", "Цирк", "Волга-Волга", "Светлый путь", "Дети капитана Гранта", "Искатели счастья", "Богатая невеста", "Моя любовь" и десяток других, менее известных, да еще "затесавшиеся" между ними две большие симфо-оперетты "Золотая долина" и "Дороги к счастью". Целый каскад музыкальных шедевров! Наша кровная классика! Напомню, что до войны Дунаевского прозвали за рубежом "московским Штраусом" (в такой тонкости, как ленинградская прописка, там никто не разбирался).

Наиглухой тот, кто слышать не хочет - так гласит народная пословица. Действительно, наиглухие те, которые слышат в музыке Дунаевского лишь прославительство тоталитарного режима. А вот ростовский поэт Эдуард Барсуков оказался одним из самых одарённых и тонких слушателей: в поэме "Промчались зимы с вёснами" он высветил в музыке Дунаевского те живые "клетки оптимизма", которые помогли нам выжить в самое неблагоприятное время. Я бы это назвал мудрой прозорливостью поэта. Ведь парадоксальность массовой музыки Дунаевского состояла в том, что она никогда не потакала массовому вкусу. Она эстетически воспитывала, концентрировала волю и воодушевляла нежностью. А бодряческим текстам придавала философский оптимизм.

Эпоха тридцатых годов, отраженная в поэме Э. Барсукова, предстает в многоцветье праздничных красок и звуков - и одновременно наводит на мысль о нашей инфантильности и политической близорукости. Герой поэмы, композитор Дунаевский, не был в этом отношении исключением:

Он, выпивавший счастье залпом,
Тогда бы умер, коль узнал бы,
Что песни солнечных лучей
Аккомпанировали залпам
Карателей и палачей.

Он пережил бы муки ада,
Узнав, что марш в часы парада,
В цветах и молниях знамен
Стал украшением фасада
Застенков сталинских времен.
Запутаны пути-дороги...
И что такое слава? Дым...
В трагический контекст эпохи
Он вписан временем своим.

Да, обвинять Дунаевского в прославлении тоталитарного режима - такой же абсурд, как обвинять Глинку ("Жизнь за царя") в прославлении царского самодержавия. Раньше других это понял М.А.Булгаков. Называя Дунаевского "человеком великого соблазна", он понимал, что композитор соблазнился не безжалостной действительностью, а прекрасным и добрым мифом.

Исаак Осипович неоднократно говаривал, что больше всего на свете он любит две вещи: сочинять музыку и писать письма. Это нетрудно объяснить. Его редко вдохновлял песенный текст: как правило, музыку он сочинял, не имея перед собой никаких стихов. Так он чувствовал себя свободней, независимей... "Притирка" начиналась потом - когда музыка была готова и Лебедев-Кумач (или кто-нибудь другой) приносил стихи...

Такое же ощущение свободы у него было, когда он писал письма. Одно дело - произнести речь (он, к слову, был блестящим оратором) : здесь все-таки нужна какая-то "оглядка". Другое дело - написать письмо. Тут уж Дунаевский чувствовал себя царем и богом: не надо сдерживать эмоций, долой внутреннего цензора, а почтовые шпекины - да пропади они пропадом... Не подобное ли ощущение испытывал когда-то и А. И. Герцен, когда пытался осознать свое тяготение к эпистолярному жанру? Вот его собственные объяснения на этот счет:

"Автор этих писем был в большом затруднении и только недавно вышел из него. Ему хотелось писать о всякой всячине, то есть исключительно о русской всякой всячине, для этого форма письма самая широкая, она свободна, как женская блуза, нигде не шнурует и нигде не жмет..."

Дунаевский написал несколько тысяч писем. Большинство из них - к женщинам. Письма к Людмиле Райнль и Раисе Рыськиной уже изданы в виде отдельных томиков. Настала пора и для писем к Людмиле Вытчиковой, которые вначале были опубликованы мною в казахстанском журнале "Нива", а теперь предстают перед читателями в виде отдельной книги. Попутно устранены купюры, которые имели место в журнальной публикации.

При каких же обстоятельствах возникла переписка между знаменитым композитором и безвестной студенткой? Все началось довольно банально. Студентке понравилась музыка из "Кубанских казаков", она написала в Радиокомитет восторженное письмо на имя композитора и... Любил, очень любил Исаак Осипович переписываться с молоденькими девушками, которым нравилась его музыка.

Как правило, в начале возникновения переписки композитор требовал фотокарточку своей корреспондентки. И чем симпатичней выглядела девушка на снимке, тем интенсивней отвечал он на ее письма. Ему это было необходимо, как воздух. Свои лучшие мелодии он сочинял именно в промежутках между такими письмами.

Если появлялась возможность увидеть корреспондентку воочию, композитор такой возможности не упускал. После нескольких писем Дунаевский назначил Людмиле Вытчиковой свидание в Москве, на площади Революции. Полчаса оживленно беседовал с ней, тщательно присматриваясь. Он должен был знать, кому пишет.

Переписываться просто так Дунаевский не умел. Лишенный уюта и стабильности в домашней жизни, он постоянно испытывал потребность раскрыться перед тем, кто мог бы его понять. С другой стороны, композитор в любую минуту готов был прийти на помощь к тому, кто нуждался в его поддержке - морально и материально. И по-детски радовался, когда полюбившийся ему человек пересматривал свои проблемы под воздействием полученных от него писем.

Помогая другим, он и сам чувствовал себя уверенней в круговерти общественных и семейных страстей. Наступали редкие минуты спокойно-просветленного настроения...

Почти все письма к Людмиле Вытчиковой отличаются мягким лиризмом, а если Дунаевский иногда иронизирует, то эта ирония носит характер милой шутки. Публицистические моменты неизбежно скрашиваются задушевностью - композитор взывает не столько к разуму, сколько к чувствам своей корреспондентки: зоркими глазами он разглядел в будущем инженере чуткое и доброе сердце. А между строк - страстное желание ответных писем, жизненная необходимость общения с молодежью, которая пробуждала в композиторе мощный подъем творческих сил.

Тематика писем Дунаевского - необъятная: оригинальные рассуждения о лирике, о "внутреннем" и "внешнем" таланте, о нереальном мире писем и реальной жизни; экскурсы в русскую классическую литературу с целью оттенить убогость современных авторов, удостоенных Сталинской премии; проблемы оперного искусства, стремление осознать, почему "наша эпоха не рождает новых Глинок и Чайковских"; о способах перевоплощения в актерском творчестве; горькие мысли о безостановочном падении советского искусства и литературы; бесконечные "отчёты" о работе над собственными музыкальными произведениями... Его не покидало чувство горечи от сознания, что в человеческой личности очень редко совмещаются два таланта: внешний и внутренний. Как он жаждал гармонии, как хотел, чтобы поэт, композитор, актёр были бы достойны своих творений! Увы, ему неоднократно приходилось убеждаться, что плохой человек, обладающий большим талантом, вдвойне опасней примитивного и наглого бездаря.


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2017 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан