Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Наум Шафер. День Брусиловского << ...
Наум Шафер. День Брусиловского. Мемуарный роман

Наум Шафер. День Брусиловского

Последний аккорд


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Если бы я строго придерживался хронологии, то эта последняя глава должна была бы появиться в моём повествовании значительно раньше. Но в таком случае последующие главы не были бы написаны, ибо слово "конец" психологически затормозило бы всю мою дальнейшую работу. Поэтому именно в финале я расскажу о трёх неудачных попытках возобновить свою связь с великим Учителем.

Итак, возвращаюсь к жаркому лету 1955 года, когда мы с Наташей, окрылённые жаждой служить людям, живущим в недоступной глуши, поехали учительствовать туда, куда никто не хотел ехать. Расположившись временно в пустующей библиотеке села Малороссийки Восточно-Казахстанской области, мы вскоре отправились в районный центр Самарку, чтобы оформить соответствующие документы. И... опоздали на машину, которая должна была возвратить нас в Малороссийку. Нам посоветовали сесть в другую машину, которая идёт до села Мариновки.

- А там недалеко до вашей Малороссийки,- инструктировала нас добродушная пожилая уборщица районо. - Не более десяти-двенадцати километров. Перемахнёте горный перевал и через пару часиков будете дома. Правда, уже темнеет, скоро вечер. Но что вам, молодым? Зато всю жизнь будете вспоминать лунный вечер в горах.

И мы с Наташей стали подниматься по горной тропинке вверх. Это же сколько энергии и молодого задора надо было вмещать в себе, чтобы в незнакомом месте совершать ночное горное путешествие! Слава Богу, мы были налегке - один портфельчик на двоих. И нам не было боязно. Никто на нас не мог напасть: все урки и насильники при советской власти надёжно сидели в тюрьмах. И хорошо сидели. По десять и двадцать лет негодяи сидели без всякой либерально-демократической поддержки.

Чудеса начались сразу же, как только мы взобрались на верхотуру, разумеется, не альпинистского склада, а вполне доступную для простого смертного.

- Что ты мурлыкаешь? - спросила меня Наташа.

- Нашёл! - бурно отреагировал я. - Нашёл восточную мелодию в кавказском стиле, какой упорно добивался от меня Брусиловский и которая никак не получалась. Теперь получилась! Не надо специально ехать на Кавказ, куда он меня посылал. - И, стараясь предать своему голосу мистическую таинственность, стал напевать и комментировать:

- Ещё полностью не рассвело, царит полумрак… Печорин и Грушницкий разными тропинками пробираются со своими секундантами на горную площадку, где должна состояться дуэль. В загадочном звучании должен отражаться не только кавказский колорит, но и внутреннее смятение дуэлянтов, которые ставят на карту свою жизнь… Стреляться они будут, когда полностью взойдёт солнце, поэтому надо ещё найти музыкальную тему восхода солнца. Авось найду, когда оно взойдёт…

Что и говорить - характер моей мистической мелодии действительно соответствовал окружающей обстановке: мы вроде бы окончательно заблудились в темноте, хотя светила луна и мерцали звёзды. Но мы брели наобум как попало, и луна время от времени оказывалась то слева, то справа, то спереди, то сзади. Кроме того, нас иногда сопровождали звуки, похожие на "ква-ква-ква", и я невольно передергивал плечами.

- Не может быть, чтобы квакали лягушки,- сказала Наташа. - Ведь здесь нет ни озера, ни болота. Но мне почему-то стало жутковато.

Чтобы снять напряжение и развеселить свою подругу, я стал рассказывать ей о животных, обитавших в Акмолинске на постоялом дворе тридцать первого посёлка и особо о колхозном петухе, который заболел странной болезнью: перестал гнаться за курами и не подпускал их к себе, если какая-нибудь из них сама напрашивалась к нему. Бухгалтер Борисенко высказал предположение, что петуха кто-то кастрировал из хулиганских побуждений. И мой рассказ действительно развеселил Наташу. Заливаясь смехом, она с трудом проговорила:

- Впервые слышу, чтобы кастрировали петухов. Это же убыток для колхозного и личного хозяйства, так как куры перестанут откладывать яйца и цыплята переведутся.

Да, мы развеселились, кричали, скакали среди миниатюрных хребтов, похожих на застывшие волны, не желая сознаваться, что заблудились окончательно. А чего бояться? Мы не в Америке, а в Советском Союзе. Не пропадём! Как только узнают, что среди гор пропади два молодых специалиста, сразу же образуют поисковые группы, вышлют вертолёты и обязательно нас найдут целыми и невредимыми.

Но любая эйфория не бесконечна.

- Я устала,- сказала Наташа. - Давай присядем в ложбинке и обопремся об это деревце.

А луна уже медленно теряла остроту блеска, да и звёзды постепенно тускнели. Дело двигалось к рассвету. Я сел, прислонившись к сухому деревцу, а Наташа, растянувшись рядом на пушистой, слегка колючей травке, положила голову на мои колени...

Трудно сказать, сколько длилось наше забытьё... Но очнулся я от слабого дуновения ветерка, открыл глаза и увидел прямо перед собой загорающийся лучик восходящего солнца. И дрожащим голосом стал тихо напевать мгновенно вспыхнувшую новую мелодию. И, придя в восторг от собственного открытия, вскричал:

- Наташа, проснись! Я нашёл музыкальную тему для рассвета. Рассвет в горах Кавказа из оперы "Печорин". Ну проснись же!

Наташа мгновенно вскочила. Я вслед за ней. И... оба мы обомлели. Не так уж далеко, внизу у горного подножия, расстилалась пропавшая Малороссийка. Значит, мы не заблудились! Кружась беспечно среди карликовых хребтов, мы всё-таки шли правильным путём. Неужели нас вёл сам Господь Бог?

Взявшись за руки, мы с криком "Ура!" ринулись вниз, и я ликующе завел. Запел ту же мелодию, которая превратилась в неожиданный апофеоз. Я пережил незабываемый момент глубокой связи жизни и творчества. Одна и та же тема восхода солнца чудодейственно преображалась благодаря разрастанию аккордики и меняющегося темпоритма. Не хотелось придумывать побочную тему. В противном случае это было бы равносильно тому, чтобы помогать Солнцу освещать мир при содействии других маленьких светил.

Захотелось немедленно нотировать свой "Рассвет" и тут же отправить его Брусиловскому. Не помню, удалось ли мне отоспаться в библиотеке хотя бы пару часиков после романтической ночи в горах, но помню, что Наташа воскликнула "С ума сошёл!", когда я ей объявил, что иду в колхозное правление, чтобы узнать, идёт ли сегодня машина снова в Самарку. Там в районном клубе, находилось хорошо настроенное пианино, и мне удалось бы срочно сделать клавир и моментально отослать его Брусиловскому из почтового отделения той же Самарки.

И вот я уже сижу в Самарке за пианино, лихорадочно работаю над клавиром, то и дело поглядывая на часы: не опоздаю ли я? Надо успеть к пяти часам вечера закончить работу, успеть забежать в почтовое отделение и отправить в Алма-Ату пакетик; а потом стремглав добежать до постоялого двора и сесть в машину, возвращающуюся в Малороссийку. Поражающее двуединство творческого вдохновения и бытового расчёта!

Работал я по-стахановски и закончил клавир на час раньше - к четырём часам. Успел даже придумать короткую записку: "Дорогой Евгений Григорьевич! Убеждён, что сейчас случилось то, что вы хотели".

Но тут началось нечто непонятное. Вместо того чтобы не спеша пойти на почту, а потом отправиться на постоялый двор, я, закрыв крышку пианино, долго сидел на стуле, обхватив голову руками. Прошёл час, потом ещё полчаса.

В половине шестого я пришёл на постоялый двор, держа в руках сумку с неотправленным клавиром.

Приехал в Малороссийку около восьми часов вечера. Увидев мой несчастный вид, Наташа встрепенулась:

- Что случилось? Отправил "Рассвет" Брусиловскому?

- А зачем его отправлять? - глядя в сторону, ответил я. - Ведь он получил бы его не из Свердловска, а из какой-то неведомой Самарки.

Так закончилась моя первая попытка возобновить творческую связь с незабвенным учителем. Вторая попытка произошла примерно через год, когда Наташа уже собиралась стать матерью и мы с ней переселились на опустевший рудник Джумба в одну из покинутых квартир с деревянным полом и русской плитой. Серьёзным основанием для второй попытки послужило окончание моей работы над оперой "Печорин", клавир которой я отправил в Алма-Ату В.Л.Мельцанскому. Но мысль, что я "изменил" Брусиловскому, не давала мне покоя. И я решил выполнить ещё одно его задание - расчленить свою бедную румынскую мазурку из оперы "Печорин" на вокальный цикл. К счастью, мне неожиданно попались стихи Михаила Эминеску, которые я прежде знал в оригинале, теперь обзавёлся ими в прекрасных русских переводах.


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2018 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан