Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Наум Шафер. День Брусиловского << ...
Наум Шафер. День Брусиловского. Мемуарный роман

Наум Шафер. День Брусиловского

Прощание с университетом


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Последующие два-три месяца после разрыва с Учителем я провёл в состоянии дикого сумбура. Всё, что я делал, противоречило элементарным законам логики и психологии, всем предметам моих заветных желаний и любви. Метался, как угорелый. Единственное, что выполнил,- начисто переписал "Ветку Палестины", но, естественно, не преподнёс Епонешниковой в обход Брусиловского.

Проходил понедельник за понедельником, а я к Брусиловскому не являлся, потому что не мог заставить себя написать заявление об отчислении из университета и получить соответствующую справку. Единственным спасением для меня оказался Лион Фейхтвангер. Я зачитывался его романами из еврейской истории, которые отвлекали от тяжких дум о моей композиторской судьбе. Все сроки давно прошли... К Брусиловскому пути были отрезаны напрочь. Однажды в июне, накануне каникул, я случайно увидел его в гастрономе, в очереди за колбасой. Мы с Наташей Капустиной тоже присоединились к хвосту очереди, и я трусливо спрятался за её спиной, чтобы он, уже стоявший у самой кассы, меня не заметил. Одновременно пытался заглянуть в собственную душу, чтобы понять, что в ней происходит. А происходило вот что. Ведь Брусиловский был для меня Богом преимущественно издали, когда надо мной витал его дух, воплощённый в музыкальном творчестве. Чем ближе он соприкасался со мной как человек, тем далее уплывало небесное и выпирало земное. Он мог быть плохо выбрит, лицо подчас оказывалось примятым и припухшим, романтизм общения снижался приметным заиканием. Как правило, он встречал меня в пижаме и тапочках, да и вообще бытовая среда как бы уничтожала созвучие между неземным творчеством и реальной действительностью. Да, не случайно некоторые великие люди держат на расстоянии своих поклонников и учеников. Этим они предохраняют их от разочарования, а себя - от потери ореола божественности.

Короче говоря, вблизи Брусиловский был для меня мудрейшим наставником и уникальным учителем, а вдали - Богом. И вот, отдалившись от него, я снова стал воспринимать его именно в таком ракурсе. Как?! Богу захотелось колбаски? И он стоит в общей очереди с простыми смертными? Невероятно! Как это можно допустить? В каком обществе мы живём? Ведь Богу положено всё преподносить с низким поклоном, да ещё и гордиться оказанной чести быть слугой! Увы... Бог прошёл мимо меня с выбитым чеком к прилавку, глядя себе под ноги. Заметил или не заметил? Вероятно, да, но не захотел меня узнать.

В значительной степени помогло пережить разрыв с Брусиловским начало моей профессиональной журналистской деятельности. В шестом номере журнала "Советский Казахстан" (будущий "Простор") за 1954 год появилась моя статья "Основоположник русской классической музыки", посвящённая 150-летию со дня рождения М.И.Глинки. Это была моя первая печатная работа. В первом абзаце красовалась такая фраза: "Товарищ Сталин причислил имя М.И.Глинки к лучшим представителям русской нации". Да... Сталина уже не было больше года, но он всё-таки глубоко сидел в нас.

- Ну вы, Наум, даёте! - отреагировала Татьяна Владимировна Поссе. - Начали не с газет, как другие, а сразу бух в единственный русский литературный журнал Казахстана! Поздравляю! - Потом после небольшой паузы: - А жаль всё-таки, что не на литературную тему. Явное влияние вашего Брусиловского... Вырыл-таки яму под вашу будущую литературоведческую деятельность.

-Татьяна Владимировна,- с горечью ответил я. - Брусиловский от меня отказался. Третий месяц уже не хожу к нему.

-Да? - встрепенулась Поссе. - Тогда вы благополучно закончите дипломную работу по Эренбургу. А потом... потом, по окончании университета, мы с Жовтисом что-нибудь для вас придумаем.

Илья Эренбург тоже отвлекал меня от мрачных дум. Тем более, что везде и всюду обсуждалась его актуальная повесть "Оттепель", напечатанная в пятом номере "Знамени", и меня это подхлёстывало к дальнейшей работе. С лёгкой руки писателя слово "оттепель" превратилось в эпохальный символ духовной раскрепощённости. А после ХХ-го съезда Коммунистической партии, на котором был осуждён культ личности Сталина, к этому слову прилепился персональный эпитет. Стали говорить и писать: "хрущёвская оттепель".

Но конечно же полной раскрепощённости лично у меня не было, потому что я беспрерывно терзал себя, обдумывая разрыв с Учителем и пытаясь подвести базис под свой роковой поступок и чётко обозначить его причины. Формально эти причины объяснить несложно. Назову лишь три главные из них.

1. Не закончив последний курс на филологическом факультете и уехав в Свердловск, я нанёс бы жгучую рану родителям, рану, которую они вряд ли бы смогли залечить.

2. Природа наделила меня ненасытной любознательностью ко всем видам культуры и просветительства, но в силу своей инфантильности я не смог сделать конкретный выбор - в данном случае композиторскую деятельность,- чтобы достичь определённой цели. За плечами Брусиловского другие любимые наставники слишком захваливали мои писательские, научные и педагогические способности, из-за чего справедливые требования великого маэстро автоматически становились в один общий ряд с другими требованиями и оценками моих способностей. Если добавить к этому сумасшедшую склонность к гигантскому коллекционированию пластинок, книг, журналов и газет, то можно понять, на что было мною потрачено драгоценное время, предназначенное для писательского и композиторского творчества.

3. Не случайно я нарушил хронологию и предварительно рассказал историю взаимоотношения с Наташей Капустиной, процитировав её письмо, полученное мной в павлодарской тюрьме. Если бы я уехал в Свердловск, то наверняка потерял бы навсегда уникальную женщину, посланную мне самим Господом Богом, и остался бы в одиночестве при своих совершенствах. Ясно, что у Наташи не было никакой возможности поехать со мной в Свердловск, даже если б она и захотела. А свято место, как говорят, пусто не бывает: из небытия мог бы опять выплыть красавец-спортсмен, который удачно воспользовался бы моим отсутствием.

Остальные нюансы, связанные с моим уходом от Брусиловского, оставляю в стороне, ибо в противном случае сей мемуарий превратится в повествование о самом себе. Скажу лишь, что однажды, в состоянии отчаяния, я написал письмо Исааку Осиповичу Дунаевскому с просьбой разрешить прислать ему свои нотные рукописи. В письме я прикинулся малограмотным мелодистом, не умеющим оформлять свои сочинения в виде клавира. Зачем я наврал, и сам не понимаю: вероятно, у меня было состояние казанской сиротинушки. И на какой результат рассчитывал, тоже не мог понять. Ну - пришло бы ответное письмо с разрешением прислать рукописи. Ну - получив их, Дунаевский восхитился бы и вызвал меня в Москву. А дальше что? Моментально выехать в Москву, бросив университет и Наташу? Где логика? Чистейший абсурд. В Свердловске меня ждали официально, а здесь - полнейшая неизвестность.

Поскольку я рассказал о своём безумном поступке, то не могу умолчать о дальнейших казусах, связанных с ним. В нашей общежитской комнате жил студент, учившийся на казахском отделении журналистики. Звали его Кенжебек. Выдавал он себя за узбека, но, по-видимому, был казахом. В чём же причина такого камуфляжа? А он очень любил при очередном новом знакомстве представляться в рифму: "Узбек Кенжебек". Ко мне он питал особую нежность, любил мои мелодии и называл меня не по имени, а "Чайковским". Вот образец его обращения: "Эй, Чайковский, если сочинил что-то новое, то не скрывай, спой мне, я послушаю, и моё сердце станет песок? Он взял себе в привычку шариться в почтовом ящике, который стоял в холле общежития, извлекать из него письма в мой адрес и приносить их мне со словами: "Эй, Чайковский, тебе опять письмо от Дунаевского!" Разумеется, это были письма, или от родителей, или от кишинёвских родственников. Однажды на мою просьбу прекратить именовать меня Чайковским, он отреагировал так:

- Хорошо, Наум, больше не буду. Но ты цветок моей жизни, а жизнь есть красота. Поэтому позволь тебя называть каким-нибудь ласковым еврейским именем. Как к тебе обращались папа, мама и бабушка?


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2018 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан