Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Наум Шафер. День Брусиловского << ...
Наум Шафер. День Брусиловского. Мемуарный роман

Наум Шафер. День Брусиловского

Премудрость эквивалента


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 |

Каникулярное лето 1953 года запомнилось мне тем, что в Акмолинске везде и всюду обсуждали правительственное сообщение об аресте всесильного министра МВД Лаврентия Павловича Берии. Среди многих предъявленных ему обвинений фигурировала информация, что в течение длительного времени он, оказывается, был ещё английским шпионом. Должен сказать, что, будучи абсолютнейшим дилетантом в области политики, я тем не менее, поверив в другие его преступления, сильно засомневался в этой информации. И в самом деле, что за мода такая: как только кто-то совершит государственное преступление, так сразу же обнаруживается, что он агент иностранной державы, то есть окончательно достиг дна.

С этими сомнениями я обратился к Бруно, который прибыл в Акмолинск не со мной, а с нашим общим товарищем школьных лет Виктором Банхаевым. Бруно, как всегда, был в ореоле своего назидательного пафоса:

- Опять, Наум, ты поднял вверх свои романтические паруса. Опусти их! Какая тебе разница, был ли Берия английским шпионом или нет? Тут надо радоваться, что ещё одного ухлопали!

- То есть как?

- А так. Пусть они там наверху дерутся друг с другом и перегрызут друг другу глотки. Этому радоваться надо, а ты распустил нюни.

- Чему ж радоваться? Ведь истина дороже всего. Если вверху будут действовать такими методами, то внизу - тем более. Вот возьмут и объявят тебя английским шпионом.

- Меня-то за что?

- А за то, что ты, немец, уж больно интенсивно изучаешь английский язык.

- Ну и что?

- А то, что ты уже исподволь начал готовиться к службе у англичан.

Мы расстались довольно холодно и на протяжении каникул больше не встречались.

А я как раз за эти каникулы создал цикл романсов на стихи Лермонтова, включая "Ветку Палестины". И об этом уже рассказал в одной из предыдущих глав с описанием реакции Брусиловского на мои творения.

А дальше началась кутерьма. Трудно точно установить, когда возобновились мои походы к Евгению Григорьевичу - то ли в последний понедельник сентября, то ли в первый понедельник октября. Я осваивался в огромной общежитской комнате, рассчитанной аж на восемь человек. Между делом сварганил необычный для филфака доклад "Лев Толстой и музыка" и прочитал его под аплодисменты на научной конференции, посвящённой 125-летию со дня рождения писателя. Потом показал рукопись Брусиловскому.

- Написано интересно,- резюмировал маэстро,- но приблизительно так мог бы написать и кто-то другой. Но никто другой не смог бы озвучить лермонтовскую "Ветку Палестины", как это сделали вы. Поэтому снова напоминаю: задумайтесь, пока не поздно, о своей будущей судьбе.

А я и без того метался и думал. А тут ещё неприятности с моей двоюродной сестрой Фирой (дочерью тёти Енты), которая приехала в Алма-Ату, чтобы восстановиться на химическом факультете КазГУ. Кажется, на отделку её длиннющего заявления на имя ректора я потратил больше времени и сил, чем на свой толстовский доклад. Но ничего не помогло. Фира уехала обратно в Акмолинск ни с чем: мешала биография её родителей. И лишь когда хрущёвская '"оттепель" чётче дала о себе знать, справедливость, наконец, восторжествовала: Фира благополучно окончила учёбу на химическом факультете и получила диплом.

Последующие занятия у Брусиловского слились в единое целое, и мне сейчас невозможно установить какую-либо градацию. Запомнилась лишь тематика бесед, но как-то вперемежку, и многие детали, естественно, улетучились навсегда. Маэстро рассуждал о так называемой "сложной простоте", которая похожа на непростые бытовые отношения между людьми, объяснял, что такое "свежесть интонации" при умелом использовании шаблонных музыкальных оборотов, говорил о сущности "подлинного мастерства", которое нельзя путать с "холодным техницизмом", внедряемом эстетами. Последнее, с его точки зрения, случается не только у сухих профессионалов, но и у чванливых слушателей, которые воспринимают музыку "при отключённом сердце", ища в ней лишь необычные гармонии и головоломные конструкции.

Памятуя, что без очередного куска либретто к нему нельзя приходить, я к своим нотам прилагал какой-нибудь словесный фрагмент, который подчас не соотносился с музыкальным текстом, но документально подтверждал, что над пьесой всё-таки идёт работа.

Однажды я принёс ему заново написанный музыкальный номер из сцены на балу у княгини Лиговской. В принципе до этого я показал Брусиловскому все прочие танцевальные номера, включая фрагменты гусарского дивертисмента, который показался мне слишком громоздким, и я собирался над ним ещё поработать. А вот вальс был теперь уже полностью отделан и, признаться, очень мне нравился. В публичной библиотеке я в течение трёх дней переписывал из клавира оперы "Иван Сусанин" соответствующие страницы, а дома уже интенсивно работал с ними, наигрывая верхние ноты на скрипке. А вечером сидел за пианино в актовом зале университета и создавал свой собственный клавир. Уж если в какой-то степени следовать глинкинскому "порядку", то хотя бы один из номеров должен быть сочинён полностью в его стиле, строго соблюдая при этом композицию меняющихся и повторяющихся тем и не нарушая, так сказать, их содружество. И вот в таком готовом виде я положил листы на рояль Брусиловского.

Далее произошло нечто непредсказуемое. Взяв в руки листы, композитор начал медленно багроветь, а затем с яростью их отшвырнул.

- Вот такого я от вас не ожидал, - с сильным заиканием проговорил он. - К вашим чудачествам и экстравагантным штучкам я уже привык. А вот то, что вы способны на фальсификацию и обман - это для меня новость. Кто помог вам сделать сей клавир?

- Никто не помог, он сделан мной лично без всякой посторонней помощи! - с оскорблённой обидой воскликнул я.

- Не лгите! Вы ещё не доросли до такой фактуры! Хотя... хотя постойте, постойте... - Маэстро подошёл ко мне и притронулся к моему плечу. - Ради Бога, извините, Наумчик. Вы меня ошарашили непривычно сложной для вас аккордикой, и я не сразу понял... Ведь перед вами лежал клавир Глинки? Так?

- Конечно, так! - облегчённо вздохнул я.

- И вы, подражая его стилю и композиции, демонстративно заимствовали его аккордику?

- Ну разумеется.

- Приставьте к роялю второй стул и давайте вместе посмотрим, что у вас получилось.

Он стал наигрывать первую тему и попутно комментировать:

- Бесподобно! Эта тема - Глинки и в то же время - абсолютно ваша. Удивительное слияние! Как будто вы нашли черновик великого композитора и решили его обнародовать в своей редакции. Да, в своей редакции. Потому что в каждом такте вальса прёт шаферщина, то есть, прошу прощения, гитинщина.

- Перейдя ко второй теме и продолжая играть далее, он то и дело посматривал на меня, приговаривая: - Ну и Гитин! Ну и прохвост! Ведь вы вполне бы могли разыграть Асафьева, сказав, что нашли первоначальную редакцию знаменитого глинкинского вальса.

А у меня обида мгновенно улетучилась, и моему внутреннему ликованию не было предела: удалось! достиг! сравнялся с Глинкой, оставаясь при этом Гитиным! Ликуя, я упустил из виду, что Евгений Григорьевич может, сделав кислую мину, тут же дать задний ход и изречь нечто совершенно противоположное.

А он, продолжая наигрывать, дошёл до кульминации и на минуту остановился:

А сейчас, перед кодой, у Глинки пойдёт самое восхитительное место, которое, по-моему, невозможно сымитировать на собственный лад. Если вам это удалось, то вы - гений.

Он продолжил проигрывание, но после четырёх-пяти тактов снова остановился:

- Ничего не пойму. Союз Глинки и Гитина распался. Остался один Гитин. В чём дело? - Продолжая играть, он приговаривал: - Но, чёрт возьми, кто научил вас так правильно работать? Чистая гитинщина удивительно согласуется с предыдущими темами и в композиционном плане достигает нужной кульминации. - Маэстро прекратил игру и в упор спросил: - Вы-то сами поняли, что сделали? Можете объяснить?

- Могу лишь сказать, - робко отвечал я, - что мне не удалось сымитировать глинкинскую кульминацию. Значит, я не гений.

- Но вы же догадались сделать что-то другое! Как называется то, что вы придумали?


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2018 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан