Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Наум Шафер. День Брусиловского << ...
Наум Шафер. День Брусиловского. Мемуарный роман

Наум Шафер. День Брусиловского

Лев Квитко и "Две ласточки"


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |

Следующие дни опять-таки сместились в памяти и потеряли свою хронологическую точность. Экзамены, консультации, многочасовые сидения в публичной библиотеке... И, разумеется, бесконечные пересуды о "деле врачей" - в университете, в курилке Публички, на улице в очередях за хлебом и колбасой...

Помню, что с нетерпением ждал назначенного Брусиловским долгожданного понедельника - 19 января. Интересно, как он отреагировал на эти события? И что он может сказать по поводу того, что среди "отравителей" затесалось имя Михоэлса?

15-го или 16-го января я снова заглянул в "чеховку" к Берте Яковлевне. Приложив палец к губам, она подала мне книгу, завернутую в газетный лист:

- Это детские стихи, но они помогут вам отвлечься от тяжёлых дум и отогреют душу. Читайте не на виду у всех. Выберите свободный столик. Через два часа вернёте. Книга из моей личной библиотеки, унесу её снова домой.

Я уселся за свободный стол и развернул газету. Боже! Жёлтенький томик Льва Квитко, издательство "Дер эмес", 1948-ой год. Именно такая книга осталась у меня в Акмолинске на попечении Лазаря. Надо же: от грубой прозы жизни неожиданно перешёл к чудесной поэзии. Ощущение, что встретился с чем-то родным и близким. И хотя почти половину стихов я помнил наизусть, но принялся жадно перелистывать и перечитывать знакомые до боли строки. И неожиданно затосковал по нашему саманному постоялому дворику. Захотелось, как маленькому, к маме и папе. Как они там? Мама, бедняжка, всё хворает и хворает: сердце, почки, высокое давление... А папа, пожалуй, может и спиться. Председательская чехарда в колхозе "Новый быт" пагубным образом отражается на быте постоялого двора: каждого надо угощать водкой и при этом обязательно "составлять компанию". Вместо Петра Ивановича Решетникова с его неизменным тостом "Выпьем, с нами Бог и два еврея" (откуда взялся второй еврей, кроме папы, никто понять не мог), появился бывший комендант спецпереселенцев, которого запросто называли Захарычем и который перещеголял предыдущего председателя по части выпивки. Кроме того, я неоднократно заставал своего папу в обществе колхозных шоферов за распитием очередной бутылки - по случаю какой-то благополучной сделки. Папа мой занимал должность колхозного экспедитора и всеми правдами и неправдами добывал для колхоза бензин, чтобы два потрёпанных трактора работали бесперебойно. Расчувствовавшись и хорошо "нагрузившись", Захарыч мог произнести тост: "Выпьем за Григория Лазаревича, за его еврейскую пронырливость, от него зависит судьба урожая!" И папа, в знак признательности, тоже "нагружался". Тётя Ента, папина сестра, говорила по этому поводу: "А ид а шикер" ("Еврей-пьянчужка"). Слава Богу, как только закончилась папина колхозная эпопея, он больше никогда не притрагивался к спиртному, но здоровью своему всё же успел навредить.

Ой, как захотелось домой - к маме, папе, Лазарю... Я перелистывал книгу Квитко, и тоска моя усиливалась. Вместе с тем наступало просветление и успокоение. Нужно сказать, что еврейскому поэту посчастливилось с русскими переводчиками, которые сумели донести до читателя музыку его стихов. И я беспрерывно повторял:

Какое это чудо -
Земля животворящая моя!

Да, сквозь все горести и ненастья всё-таки пробивается живая жизнь, и она окрыляет твою душу, насыщая её здоровым оптимизмом. И пусть "тревога сердце залила волною", пусть симпатичного поросёночка холят, ласкают, откармливают, чтобы потом заколоть и съесть, - всё равно над нами господствует умильная непосредственность:

Анна-Ванна, наш отряд
Хочет видеть поросят!
Мы их не обидим:
Поглядим и выйдем!

Надо же! У еврейского поэта неоднократно обыгрывается "свинячья тема", причём в самых светлых красках, несмотря на то, что у его сородичей, как и у мусульман, свинья считается нечестивым животным. Кроме того, привлекает принципиальный интернационализм автора в выборе своих героев:

В селе татарском, далеко,
Девчонка маленькая есть,
Забавница, вертушечка -
Ахахи-хохотушечка,
Ей скоро будет шесть.

И - бурное восприятие советской действительности, которая освободила евреев от "черты оседлости" и наделила их новым радостным мироощущением:

Мы солнцу поём, что сияет для нас,
Траве, что так бурно растёт по весне,
Пчеле, что в заботах о завтрашнем дне
Сегодня хлопочет, над липой кружась.

А вот: не хотите ли? -

Товарищ Ворошилов,
А если на войне
Погибнет брат мой милый,
Пиши скорее мне.

Товарищ Ворошилов,
Я быстро подрасту
И стану вместо брата
С винтовкой на посту.

И книги ТАКОГО поэта изъяты из библиотек? Уму непостижимо. Откуда я мог тогда знать, что не только книги, но и сам поэт был изъят из той "счастливой" жизни, которую он так искренно воспевал: 12 августа 1952-го года он был РАССТРЕЛЯН вместе с другими писателями и общественными деятелями, которые входили в состав Еврейского антифашистского комитета...

И теперь, когда я пишу эти строки, то невольно думаю: до чего же наивны люди, ищущие причины развала СССР в "подрывной" деятельности Горбачёва и в холуйстве Ельцина перед американскими указчиками. Ведь нити тянутся гораздо глубже - к страшным годам сталинских репрессий. Уничтожая преданных советской власти выдающихся политиков, полководцев, выдающихся учёных, писателей и деятелей искусств, Сталин, в сущности, остался без преемников. Ему некому было передать бразды правления могучей страной, которую сам же и создал. Вот уж поистине: "Я тебя породил, я тебя и убью!"

Продолжая перелистывать книгу Квитко, снова убеждался: нет "детской" литературы в виде особого жанра; всё, что талантливо и нестандартно написано, в одинаковой степени привлекательно и для детей, и для взрослых:

Сказала мама кисаньке:
- Лови у нас мышей! -
Не слушается кисанька.
К чему мышата ей?

Не слушается кисанька,
Резвится весь денёк:
То за мячом погонится.
То мне на шею - скок!

…………………………

Но вскоре как-то с кисанькой
Беда стряслась у нас.
Её на кухне с мышками
Застала мама раз.

Она резвилась, прыгала,
Каталась кувырком,
И с нею мышки весело
Кружилися рядком.

Как любила впоследствии это довольно длинное стихотворение моя пятилетняя дочурка Лиза! С какой нежностью и незатейливым юмором она начитала его на магнитофонную бобину! И потом, много лет спустя, ставшая матерью, а затем и бабушкой, по эстафете передавала эти стихи детям и внукам.

Юмор Льва Квитко бесподобен. Беспрерывно иронизируя над своими маленькими героями, поэт вроде бы снижает их личностные качества, и они предстают перед читателем глуповатыми. Но на самом деле Квитко успешно использует ловкий художественный приём, благодаря чему высвечивается нестандартность его персонажей. Все комические ситуации приобретают характер протеста против догматических норм жизни. И мальчик Лемеле, фигурирующий во многих стихотворениях, не такой уж дурачок, как кажется на первый взгляд. Он просто сопротивляется трафарету. Мама велела уложить сестрёнку в постель, а петуха запереть в сарай? Так он поступит наоборот: запрёт в сарай сестрёнку и долго будет воевать с петухом, чтобы уложить его в постель. Ах, этот Лемеле, этот маленький бунтарь и оппозиционер... "Как ты умудрился расшибить лоб?" - спросит мама. "А я сам себе его искусал", - ответил Лемеле. - "Как же ты до него добрался?" - "А я влез на табурет". Ну и Лемеле - кто сумеет его превзойти в подобном искусстве? Но главное, что он сам верит тому, что придумывает. Увидев в ведре с водой отражение луны, он захотел сделать маме необычный подарок: осторожно, боясь расплескать луну, Лемеле принёс ведро домой и поставил на стол,- а в ведре, кроме воды, ничего не оказалось:

Лемл плачет навзрыд: - Где луна?
Ой, шарик-фонарь,
Фонарик-кубарь,
Обманщица, видно, она!


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2018 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан