Наум Шафер
Книги и работы
 Книги и работы << Наум Шафер. День Брусиловского << ...
Наум Шафер. День Брусиловского. Мемуарный роман

Наум Шафер. День Брусиловского

Романс Печорина


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |

Вступительная маленькая повесть к мемуарному роману "День Брусиловского"

Если не считать Бруно Локка и Альберта Устинова, то в студенческие годы у меня не было более близкого товарища, чем Володя Щербаков. Мы подружились в начале пятидесятых, когда поступили на первый курс филологического факультета КазГУ. Это был "девичий" курс: на двадцать девушек - четверо юношей. Один из них, Серик Айтжанов, бесследно исчез после второго курса, а потом, едва закончив третий курс, временно прекратил учёбу и сам Володя (об этом - ниже). Так что в выпуске 1955 года числилось всего двое юношей: Алик Устинов, будущий партийный работник и писатель, и я….

Как мы сблизились с Володей? Узнав, что я занимаюсь сочинительством музыки, Алик и Володя почти одновременно вручили мне стихотворные тексты для немедленного "озвучания". Текст Устинова именовался "Марш студентов КазГУ" и имел такой припев:

Вперёд туда, к вершинам коммунизма,
Куда великий Ленин указал!
Любой из нас со знаменем марксизма
Свои дела, свою судьбу связал.

На моё робкое возражение, что текст получился несколько напыщенным, Алик ответил, что он готов его переделать и "смягчить". И действительно смягчил. Последние две строки стали звучать так:

Бери нас всех, советская отчизна, -
Любой студент с тобой судьбу связал.

Начальный куплет Щербакова меня поразил своей контрастностью по отношению к предыдущему тексту:

Идут года унылой чередою,
И жизнь течёт в каком-то полусне...
А я бреду извилистой тропою:
Чего ищу? Чего же нужно мне?

И дальше шла стилизация под мрачную лермонтовскую лирику:

Мне тяжело в тени родного крова,
В кругу друзей я только лишь чужой.

Стихотворение называлось "Раздумье", и было оно достаточно длинным...

- Слушай, Володя, - сказал я, - если текст немного подсократить и придумать ударную концовку, то получится обличительный романс современного Печорина.

- Идея! - обрадовался Володя. - Но почему только романс? Почему бы нам не сварганить оперу? Я буду писать либретто, а ты - музыку.

- Ну и размах у тебя!

- А что? - не унимался Володя. - Посуди сам: какая несправедливость! Опера "Евгений Онегин" есть, а оперы "Печорин" нет. Надо заполнить пробел. Давай придумаем систему персонажей. Кого-то уберём, а кого-то добавим.

... Студенческая бесшабашная юность. Только в такие годы можно решиться на подобный безрассудный поступок - попытаться заполнить брешь в русской классической музыке и бросить вызов самому Петру Ильичу Чайковскому, который ограничился Онегиным и не подумал о Печорине.

Буквально на следующий же день Володя принёс "ударную" концовку для "Романса Печорина":

Ведь голос мой, порой довольно дерзкий,
Не в силах тронуть загрубелые сердца..
А мир живёт! И мрак повсюду - мерзкий.
И нет страданью меры и конца.

Я с опаской посмотрел на него.

- Ты правильно меня понял, - тихо сказал Володя. - Вот пусть Печорин скажет за нас всё. Всё, что на душе наболело. Начнём с этого номера.

Ну что ж, проникшись чувством ответственности перед предшественниками, я старался сочинить достойную лирико-трагическую мелодию. И сочинил. На лекции по марксизму-ленинизму. Пожалуй, об этом можно рассказать несколько подробней.

Нет, никаких антисоветских настроений у нас с Володей не было. Наоборот. Имена Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина были для нас священными. Мы просто считали, что бюрократический партийный аппарат выхолостил дух марксизма, превратил его в догму и подменил истинный патриотизм ложным. Вот почему самыми тягостными для нас были лекции по марксизму-ленинизму.

Прописные истины, вещавшиеся с трибуны, неукоснительные рекомендации, исключающие какие-либо возражения или хотя бы поправки, стандартные критерии в оценке оппонентов, которых обязательно следовало преподносить как врагов революции - всё это воспринималось нами как посягательство на свободу творчества. Ибо творить тоже следовало только с оглядкой на партийные инструкции.

Но - спасибо этим лекциям! Мы всегда с Володей уютно устраивались рядом, где-то на "Камчатке", заслонённые впереди сидящими девочками (среди них постоянно кочевал Алик Устинов, что не мешало ему сохранять верность своей избраннице Нине, оказавшейся его однофамилицей). Девочки аккуратнейше конспектировали лекции, а мы с Володей приступали к таинственному акту творчества. Перед нами лежал текст "Княжны Мэри" (мы решили ограничиться только этой частью "Героя нашего времени") и пытались превратить повесть в пьесу. Под мерное журчание лектора нам очень хорошо работалось. Правда, временами вздрагивали от его гневных пафосных интонаций по поводу "троцкистских прихвостней": казалось, что эти оглушительные инвективы были направлены по нашему адресу. Затем, оклемавшись, продолжали работать.

Насколько я помню, мы редко обращались друг к другу по имени. Наше постоянное обращение - "братец" или "святой брат". Собственно говоря, "святыми братьями" нас окрестила разбитная Люда Тихова, решив, что мы с Володей очень похожи на монашеских отшельников, о которых нам так красочно рассказывал Александр Лазаревич Жовтис на лекциях по древнерусской литературе: они чуждались женщин, жили в пустыне, молились, постились, плакали и собирали слёзы в большие кувшины. И хотя мы с Володей (если честно) не были уж такими стопроцентными "святыми", нам понравился этот возникший имидж, тем более, что действительно держались несколько обособленно от наших девочек, имитируя печоринское превосходство над суетливыми студенческими буднями. Любопытно, что и Алик Устинов, впоследствии выпустивший в свет нашумевшую полемическую брошюру "Почему я коммунист" (она подоспела как раз к развалу СССР), тоже причислил себя к лику "святых" и слушал лекции по марксизму-ленинизму в пол-уха, заполняя тетрадные листки стихами, прозаическими набросками и рисунками. В моём архиве сохранилась записка, которую Алик переслал через девочек к нам на "Камчатку":

"Святыя братия!

После лекции марксизма-ленинизма похождаха в храм Божия святого Николая Чудотворца, который находящехся против нашего общежития, отмаливать свои грехи, ибо на сей лекции мы мнозе грешили. Да будет нам избавлением милость Божья!

Святый Альберт".

Так (пусть в шутливой форме) будущий коммунист попытался совместить марксизм-ленинизм с религией. Для того времени это было сверхоригинально и напоминало попытку решить общечеловеческую проблему.

Увы, не удалось нам с Володей внести новый огромный вклад в оперное искусство России. Будучи очень усидчивым живописцем, он успел зарекомендовать себя (ещё в студенческие годы!) талантливым пейзажистом и портретистом, но в литературном творчестве, при всех своих универсальных способностях, был, мягко выражаясь, совершенно не организован: творил вразброс, под впечатлением минуты, не всегда отделывал свои строки и разбрасывал рукописи где попало. Хорошо, что в силу своих коллекционерских пристрастий я их подбирал и кое-что сохранил до нынешнего дня... А тогда, после того как мы продумали план семи картин оперы, он никак не мог приступить к работе над первой картиной либретто.

- Знаешь, братец, давай начнем не с начала, а с конца, - предложил он мне однажды на очередной лекции. - Помнишь, что сказал Печорин, отправляясь в Персию?

- Конечно, помню: "Авось умру где-нибудь по дороге".

- Вот-вот. Эти слова должны быть финальными в опере. Ты меня заставил сделать ударную концовку в "Романсе Печорина", а я заставлю тебя сделать ударную концовку всей оперы. Представляешь себе? После дуэли Печорин в тяжёлом состоянии духа возвращается домой, и тут к нему заявляются два жандарма, объявляют ему о ссылке, становятся по бокам, а он с демонической экспрессией отвечает им: "Берите меня! Везите меня! Авось умру-у-у-у-у где-нибудь по дороге!". А в оркестре - тема из твоего сногсшибательного романса.

- Потрясающе придумал, но мне нужен текст для баллады Грушницкого - ведь наша опера начинается именно с его появления на пятигорском бульваре.


[Следующая]
Стpаницы: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 |

Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку
на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter

 
Rambler's Top100
Система Orphus
Counter CO.KZ: счетчик посещений страниц - бесплатно и на любой вкус © 2004-2018 Наум Шафер, Павлодар, Казахстан